Черниговка. Исторические портреты

Когда сошлись в церкви, Молявка перед крестом и Евангелием произнес присягу со слов Яненченка и в этой присяге давал пред лицом вездесущего Бога обещание отступиться от московского царя и служить верою и правдою Георгию Гедеону Венжику Хмельницкому, гетману и князю Малороссийской Украины.

Между тем привезли к Дорошенке Мотовила с перехваченным «листом» и вместе с тем письмо от Полуботка: наказной гетман приглашал Дорошенка нимало не медля ехать по своему обещанию в стан. Уже было поздно.

– Завтра вранцi поiду, – отвечал Дорошенко.

Настало утро. Когда обвиднело, Дорошенко приказал во всех Чигиринских церквях благовестить на сбор народа и приказал позвать к себе Молявку, который, после данной им присяги на верность князю Малороссийской Украины, радовался, что избежал опасности, и ласкал себя сладкими грезами о предстоявшей возможности новыми услугами царю приобресть еще повышение по службе. Явился он к Дорошенку по зову гетмана. У крыльца его дома уже стояла оседланная и подведенная гетману лошадь.

– Тепер ти вiльний! – сказал ему Дорошенко. – Поiдемо разом зо мною до вашого табору!

Вышедши из дома, Дорошенко сел верхом на подведенного ему коня и выехал со двора. На крыльце стояла его семья. Старшины были уже на улице, дожидаясь там гетмана. Весь город уже обегали сердюки, скликая народ на раду. И близ гетманского дома набралась такая толпа, что Дорошенку не без труда можно было проехать, чтоб стать на таком месте, откуда бы долетавшая речь его могла быть удобно слышана на далекое расстояние.

Сидел Дорошенко верхом на сером породистом арабском коне, подаренном ему когда-то великим турецким визирем, и громогласно говорил:

– Православнi християне! Добрий народе украiно-малоросiйський! Приходить нам наш останнiй час! Не можна уже нам стояти за свою вольность. Самi вiдаете, скiльки лiт стояв я за неi i чого не робив: i туркiв, i татар закликав, але бусурмане, iм’я наше християнське ненавидячи, нещиро нам давали помiч, думаючи об тiм едине, як би наш край у вiчну неволю пiд себе загорнути.

Куди не повернемось, усюди нам боляче i гаряче. Украiна сьогобочна спустiла. Народ, який зоставсь не побитий вiд чужого меча, розбiгся, покинувши батькiвськi оселi. Нi з ким стояти. Зосталось просить милостi i ласки у бiлого православного царя. Вiдомо то усiм, що моя думка була здавна така, що нема нам лiпшоi долi, як зоставатися пiд високою рукою царського пресвiтлого величества, единого православного монархи на свiтi.