Черниговка. Исторические портреты

 – Того быть не может. У вас все одна вера, как у нас. А коли у вас такие дураки владыки, что в посты венчать позволяют, так твое венчанье не в венчанье, потому что противно закону святому. Ну, коли говоришь, венчалась, так где же твой муж и зачем же ты, повенчавшись с ним, ходишь по-девочьи, с открытыми волосами?

– Мужа мого угнали з козаками в поход, – сказала Ганна, мало-помалу приходя в себя, – а я буду ходить по-дiвоцьки, поки вернеться з походу; тодi весiлля справлять i мене покриють.

– Как это веселье? – спрашивал воевода, не вполне понимая чуждый ему способ выражения.

 – По-вашему, значит, в церкви венец не всему делу конец! Нужно еще какое-то веселье отправлять! Значит, венчанье свое ты сама за большое дело не почитаешь, коли еще надобно тебе какого-то веселья? Стало быть, на мое выходит, что твое венчанье – не в венчанье. И выходит, девка, что ты затеваешь, будто венчалась. Стало быть, он тебе не муж, а только еще жених. А для такого важного человека, как я, можно всякого вашего жениха побоку.

– Нi, вiн менi не жених, а муж став, як я повiнчалась! Я чужая жона! – говорила Ганна.

– Не муж он тебе, красавица моя, поверь моему слову. Я закон лучше тебя знаю. Можно тебе его послать к херам для такого большого человека, как я, – произнес Чоглоков.

– Нi на кого я не промiняю свого мужа! – сказала решительным голосом Ганна. – Не пiду я на грiх нiзащо на свiтi. Я Бога боюсь. Ти, хто тебе зна, що за чоловiк: говориш, буцiм присланий вiд самого царя.

Як же ти, царський чоловiк, таке дiло твориш: чужу жiнку зманюеш? Хiба цар тебе до нас на худе послав? Коли ти вiд царя посланий, так ти нас на добре наставляй, а не на погане!

– Я на доброе дело тебя и наставляю. За кого такого ты замуж выходишь? – спрашивал воевода.

– За того, кого полюбила i за кого отець i мати оддають! – отвечала Ганна.

– Слушай, девка! – говорил воевода. – Я очень богат, денег у меня много-много, и вотчины есть: озолочу!

– Не треба менi твоiх деньог i вотчин! Шукай собi з своiми деньгами й вотчинами iншу, а мене пусти до батенька i до матiнки! – проговорила Ганна и зарыдала.

– Не упрямься, душенька. Слышишь, не упрямься! – сказал воевода и, вставши, хотел обнять ее.

– Геть! – крикнула Ганна не своим голосом. – Лiпше убий мене на сiм мiсцi, а я на грiх з тобою не пiду! Я чесного роду дитина, дiвкою ходивши, дiвоцтва свого не втеряла i, ставши замужем, своеi доброi слави не покаляю!..