Лотос Серебристый

 – Ты что это выдумала, Киара? Возомнила, будто здесь хозяйка и можешь распоряжаться моими кули? Как ты смела устроить ту омерзительную сцену в рабочих линиях? Как ты могла унизить надсмотрщика на глазах у рабочих?

– Он избивал Донга, – прошептала я, боясь смотреть на отца. Боясь увидеть это страшное перекошенное гневом лицо.

– Не важно! Не важно, что он делал! Чао Конг делает только то, что велю ему я! – отец стиснул пальцы у меня в волосах, словно желая выдрать их с корнем.

– Папа, прошу, отпусти ее, – Джия стояла рядом со мной на коленях и плакала, – Киара просто хотела помочь Донгу и Парамит.

– Помочь?! – отец зло усмехнулся. – Любой, кто захочет сбежать с моей плантации, получит по полной.

– Отец, неужели ты веришь словам Чао Конга? – нашла в себе силы возмутиться я, пульсирующая боль нарастала в левом виске, – ты же знаешь, он никогда бы не совершил такое…

Щека на лице отца дрогнула, и я испуганно смолкла.

– Я верю не словам Конга, – цедил он слова, – а тому, что видел своими собственными глазами.

Этот рабочий зарыл в тайнике у реки все необходимое для бегства, но Чао Конг успел его вычислить и наказать.

Не верю! Почему Донг хотел совершить подобное?

Отец выпустил мою голову и стал яростно расхаживать туда-сюда по комнате, стуча тяжелой подошвой своих высоких сапог по полу, от которых оставались грязные следы. Он только вернулся из рабочих линий.

– Я дал четкое распоряжение всем управляющим и надсмотрщикам на плантациях и фабриках, чтобы за подобные выходки, даже за намек на побег, наказывали наиболее жестко и самое главное открыто.

Мы не должны показывать кули и прочей черни, будто они могут сами решать свою судьбу! Нет! Мы и только мы решаем их будущее, мы их хозяева. Дашь малейшую слабину – и в миг все рассыплется. Но ты, Киара, – он снова грозно навис надо мной, так что я вся сжалась, боясь, что последует еще один удар, – ты, Киара, со своими куриными женскими мозгами влезла не в свое дело! И теперь в том, что произошло, вини только себя.

Толкнув ногой дверь, отец разве что не выбил ее и пошел вниз.

Меня колотило, Джи подползла ко мне и обняла.

– Что он имел в виду, Джи? – спрашивала я, когда страшный смысл его слов начал доходить до моего сознания. – В чем я виновата?

Джи плакала, прижавшись ко мне. Кажется, она тоже начала догадываться.

С трудом поднявшись на ноги, мы вышли из дома и по дороже побрели к рабочим линиям. Встречавшиеся нам по пути кули, едва завидев нас, затравлено опускали глаза.