Избранное (сборник)

Закончив вираж, Николай выровнял планер и пошел на посадку. Чтобы не улететь слишком далеко, он накренил планер и скользнул на левое крыло. Быстро потерял высоту и сел недалеко от трактора.

– Вот, товарищи, это лучший полет за все время вашей учебы, лучший из всех, – сказал инструктор, – Николаю Воронцину я смело ставлю зачет.

– Я же говорила, что Николай сегодня в приподнятом настроении, – шепнула Женя Тимофею.

– Пойдем узнаем, – предложил тот.

Они помчались к планеру через все летное поле.

Когда они подбежали к Николаю, планер уже стоял на тележке.

Анна крикнула Жене и Тимофею.

– Идите помогать!

– Сейчас! – Тимофей жал руку Николаю.

– Николай, – сказала Женя, отдышавшись, – что у тебя за событие такое? Ты сегодня какой-то особенный.

– Да так просто, ребята, такая уж обязанность… ну, как бы это вам сказать, – Николаю явно по сердцу внимание ребят. Он готов был бы подольше поиграть на их любопытстве, но сам не выдерживает и выпаливает: – В комсомол меня сегодня приняли!

– Что же ты молчал! Поздравляем! Вот тоже умник! Сказал бы сразу.

Мы бы не волновались так.

– Некоторые тут думали, что ты влюбился в кого-нибудь, – Тимофей покосился на Женю.

– Но ведь влюбленным полеты не удаются, – отпарировала Женя, – а Николай летал отлично.

Она хитро посмотрела на Тимофея. Николай тоже взглянул на него. Все рассмеялись и побежали помогать везти планер к старту.

Фиалки

А Ирина все не приходит. Владислав рисует свои фиалки и развешивает их по стенам.

Он рисует с утра, и его комната уже вся в цветах, раскрашенных акварелью. Вот он откладывает кисточку в сторону и оказывается у окна. Задумывается. Конечно, зайди к нему сейчас кто-нибудь из заводских ребят, так засмеют – что это, мол, за карнавал, цветы, украшения? Ответь-ка, что любимую девушку ждешь – еще сильнее смех поднимется. Ну и ухажер, мол! Да стоит ли тратить столько сил – дело-то простое: обнял, приласкал, на прогулке мороженым угостил. Владиславу претит от этой легкости, а порой даже и грубости в любви. Нет, настоящему сильному чувству нужны нежность и, может быть, даже робость. Впрочем… Владислав огорченно вздыхает: робости-то у него больше, чем достаточно!

Уже вечер, и за дома закатывается солнце. С пятого этажа хорошо видна широкая улица. Владислав смотрит, как горит солнце в окнах домов. Серый гранит имеет сиреневый оттенок. Белеет только снег на наружном подоконнике его окна. Это оттого, что на него падает тень дома.