Избранное (сборник)

На вершине его виднелись снежные блестки. Это были участки снега.

– Какова его высота? – спросил Тимофей.

– Четыре тысячи сто восемьдесят три метра над уровнем моря.

Они подошли к палатке и начали собираться. Натянули поверх своих теплых шерстяных свитеров еще штормовые куртки. Петр надел фетровую шляпу с которой была снята лента, и перекинул через плечо на ремешке фотоаппарат «лейку». Тимофей натянул на голову летный шлем. Рюкзаки были уже приготовлены. В них находился трехдневный запас продуктов, куски брезента, спальный мешок.

Они зашнуровали свои массивные горные ботинки. Надели рюкзаки, натянули теплые рукавицы, взяли ледорубы и вышли из палатки.

– Смотри! Тур! – Петр схватил Тимофея за руку.

Тимофей повернул голову и увидел в трехстах метрах в скалах рогастую башку горного козла.

Петр сбросил рукавицы и сфотографировал тура.

– Мелко будет, – сказал Тимофей.

– Ничего, что-нибудь выйдет. Зато редкость! – ответил Петр.

Потом они спустились вниз, к леднику, и пошли по ледяному склону вверх.

Шли молча и быстро, потому что путь пока что был нетрудный. В конце первого часа пути Тимофей сказал:

– Петя, что-то очень легко идти.

– Не мудрено! Это ведь начало.

– Будет труднее?

– В несколько раз!

– Плевать! Все равно влезем. Во что бы то ни стало! На четвереньках, а влезем. Да?

– Ну, не на четвереньках. Но на вершину взберемся!

– Это хорошо, что ты уверен. А то обидно. Три четверти своего отпуска провел в лагере альпинистов в Адыл-Су Мечтал забраться с тобой куда-нибудь на гору.

А тут погода, черт ее побери! В моем распоряжении теперь осталось только пять дней.

– Не тоскуй. Будешь на вершине.

– Петя, когда я буду на вершине, я оставлю там записку. Она у меня в мешке.

– Слушай, Тима. Как начальник восхождения, приказываю пока помолчать: утомишься.

– Есть помолчать!

Подъем стал круче, появились большие трещины, занесенные снегом. Петр остановился, достал тридцатиметровую веревку и велел Тимофею поднять руки кверху.

Веревку обвязал вокруг его груди. Потом он отошел от Тимофея на десять больших шагов и обвязался сам. Конец веревки спрятал в рюкзак. Затем Петр сфотографировал несколько раз общий вид на ледник и гору Шхельда. Заснял также и Тимофея, обвязанного веревкой, стоящего с ледорубом в руке. Они пошли дальше. Продвигаться вперед стали уже медленнее. Впереди, осторожно прощупывая путь ледорубом, шел Петр. Тимофей шел за ним и тоже был начеку. Путь становился все труднее.