Избранное (сборник)

– Что ты хочешь знать? – спросил Петр.

– Ты любишь меня или нет? – Ольга взяла его за руку.

Петр отстранил ее потому, что в руке у него был зажат секундомер.

– Ну если: да?

– Нет, ты скажи определеннее…

– Смешно, когда об этом много говорят!

– Тогда нам больше не о чем толковать! Не о чем и незачем!

– Ну вот, опять поссорились. Снова будут хлопоты и всякие конференции по разоружению.

Ольга встала. Сергей был почти у финишной ленты. Думлер сильно отстал и бежал по самому краю зеленого поля.

Потом внезапно остановился и сошел с дорожки на траву. К Думлеру подбежала жена, он развел руки в стороны и глубоко вздохнул.

– Le Coeur? le Coeur! – сказал он. – Dans toute distance j'avais le mouveis coeur[1 - Сердце, сердце. На всей дистанции плохое сердце.].

Сергей разорвал финишную ленту. Александр тоже закончил бег.

– Ты проиграл, – жестко сказала Ольга, указывая программой на Думлера.

– В чем? – спросил Петр.

– Во всем! – она кинула программу на землю.

 – я перестану любить тебя.

– Ну вот, опять придется просить прощения, – сказал Петр и взглянул в последний раз на секундомер.

Ольга вздохнула и пошла к выходу.

А Тимофей и Дмитрий, сидящие на северной стороне стадиона, приветствовали Сергея.

Рекордный полет

Над каменистым склоном горы Тайбарге летает планер. Он бесшумно движется вдоль склона. Когда долетает до края, то делает красивый плавный разворот и летит обратно. Медленно и бесшумно.

Потом поворачивает назад. Так летает все время. С моря дует бриз. Ветер обтекает гору, и планер держится в его потоках. Вдали плещется море. Плещется и дышит прохладой. Сверху кажется, что до моря можно добросить камень, но это обман зрения. Море далеко, несмотря на то, что до горы порой доносится шум, похожий на говор волн. Днем бриз дует с моря, а ночью он меняет свое направление и дует уже с суши. Но планер все равно продолжает летать над склоном. Это рекордный полет Николая Воронцина. Он сидит в кабине и управляет планером. Окошко кабины открыто, и лицо Николая обдувает морской ветер. Николай разговаривает сам с собою.

– Разве порочно говорить вслух одному? Нет! Попробуйте-ка, пролетав на планере свыше тридцати часов над одним и тем же местом, помолчать! Это даже полезно: петь или говорить, когда хочешь побить рекорд. Болтаться над горой два дня и ночь – чертовски скучная штука! Ну, что? Вот вечереет, садится солнце.