Хвост фюрера. Криминальный роман

Это унылое и плаксивое время года, – сравни зелёной тоске, за исключением золотой осени. Эту пору я люблю. Нежная грусть прощания с летом, трогает нежно моё сердце своими мягкими руками. Люблю смотреть с утра, как лучи солнца ласкают улицы, устланные разно пёстрыми коврами, так как некоторые листья имеют не только жёлтый, но и багровый и словно огонь, красный цвет, – в частности я, говорю про кленовые листья. Посмотришь на такой восхитительный пейзаж, и незаметно отступает грусть. Эта красота незримо проникает в душу, переполняя её радостью оттого, что ветер не успел увлечь эту прелесть в свой поток.

Жалко лишь одно, что таких приятных осенних дней мало. Больше преобладает дождливая осень, – а, это обязательно плохое настроение, которое ведёт к обострению хронических заболеваний. Не понимаю, как осень могла нравиться Пушкину? Может, он лицемерил? – бросила она испытывающий взгляд на Глеба.

– Я не ярый поклонник Пушкина, – сказал Глеб, – я больше люблю военных писателей, особенно нравится Юрий Бондарев. Его «Батальоны просят огня», я перечитывал, раз пять, наверное, а может и больше.

Не помню точно.

– Ну, это понятно, вы столько пережили, к тому – же вы военный человек. Кстати, у вас какой размер ноги?

– Сорок третий, – ответил Глеб.

Она встала сразу с кресла и сказала:

– Сейчас Глеб я сгоню тень с вашего лица, – и скрылась в соседней комнате.

Глеб опять взял в руки альбом, но открыл его на последней странице. На него смотрело красивое лицо Натальи.

«Похоже, это свежая её фотография? – подумал он, – так как она сегодня выглядит, как на этом фото…»

Он погладил ладонью фотографию и не стал дальше листать страницы, а начал вволю наслаждаться её красотой.

Здесь он не боялся быть перехваченным пронизывающим взглядом при встрече с её глазами.

Когда она вернулась, он сложил альбом и убрал его на рядом стоявший стул. У неё в руках был чемодан. – Вы только Глеб не думайте, папа их не успел обновить, а вам они в пору будут.

Она открыла чемодан на полу, где лежали новые добротные хромовые сапоги

– Мне два сапога вроде бы и ни к чему, – стушевался Глеб, – к тому – же они очень дорогие.

Как – то неловко принимать такой дар от вас. Мне бы фотографию? – неожиданно слетело у него с языка.

– Какую фотографию? – положила она сапоги на пол около его кресла.

Он подал ей альбом и сказал:

– Самую последнюю и красивую, словно вечерняя звезда.

Она взяла альбом и, не открывая его, бросила на диван, затем выдвинула верхний ящик комода.