Золотой глаз. Эзотерическая сказка в девяти историях

Впрочем… Коробка вовсе не походила на аквариум, она была явно маловата, да и банки с предполагаемыми рыбками Рома не увидел.

– Мужчина должен все уметь делать! – строго и назидательно сказал дед и развернул приготовленный презент. Рома разочарованно шмыгнул носом. Это был набор инструментов: молоток, клещи, отвертка, рулетка, плоскогубцы и еще какие-то штуки, о которых Рома понятия не имел. Некоторые из этих замечательных предметов и так лежали дома под шкафом, правда, здесь, в ящике они были новенькие, блестели, сияли, и каждая вещица была помещена в свое гнездо.

«Ты, вот, взрослый уже мужик, а ты знаешь, что такое шуруповёрт?» – спросил дед не без пафоса. Рома догадывался, но не знал. Слово «шуруповёрт» ему понравилось. Оно было значительное. Например, «король Шуруповёрт».

– Это ручные инструменты, – продолжал дед, а Рома подумал, что это звучит как «ручные звери». Интересно, а инструменты могут быть дикими?

– Смотри, что показывает дедушка, – вернул его к действительности мамин голос, – это же он для тебя купил!

– А рыбки? – робко спросил Рома.

– Человек не должен идти на поводу и своих прихотей, – нравоучительно произнес дед, – с ним это иногда бывало, но сегодня – совсем некстати, – ты – мамина опора, ты – хозяин в доме. Кто должен, например, чинить кран? Не мама же.

«Сантехник», – подумал Рома, но вслух ничего не сказал.

В конце концов, дед хотел ему добра. Дед был профессор-физик, но при этом он не только писал статьи и выводил формулы, отчего его все на работе весьма уважали, но умел и паять, и лудить, и с шуруповёртами обращаться.

И Рома честно сказал «Спасибо» и поцеловал деда в колючую седую щеку.

– А теперь мой подарок, – пропела мама ласково и достала с верхней полки этажерки коробку с цветной гуашью, – Погляди, Ромаша, какие цвета! Все оттенки! Ты научишься наконец писать красками как….как… Как Матисс! Как Ван Гог!

– Ну, может, как Ван Гог не надо, – пробормотал дед, вспомнив, что французский художник был безумен и плохо кончил, – но все равно учись! Глаз тренируй!

Цвета… Рома видел цвета и любил их, но рисовать их не мог.

Он чего-то в них не понимал. И оттого, что мама настаивала, и смотрела на него одновременно восторженно и требовательно, ему стало вдруг ужасно грустно. «Я постараюсь научиться», – сказал он скучно, и принялся ковырять ложечкой в куске торта, хотя аппетит у него совсем пропал. Ему не хотелось обижать маму, но все же было очень жаль себя.