Найденные во времени

И нам за это неплохо платят…

– Мы прибыли сюда воевать, охранять, а не загонять оленей, вепрей, зубров да медведей! – не унимался Горемысл. – Дать бы пинка Перуну за то, что позволил сделать из нас загонщиков…

– Ты что, меда опился?! – теперь вскипел я. – Про кого говоришь?!

– Да ладно… Будто не помнишь, как старый волхв бил палкой Даждь-бога за неурожай, когда мы были еще детьми…

Ольг присел у костра, проглотил большой кусок оленины и запил большим глотком меда.

Он, казалось, как и все остальные дружинники, не обращал внимания на разговор старших. Горемысл отвернулся, но не переставал громко ворчать:

– Нанял бы себе в загонщики христиан. Они все покорные, совестливые – косточки, а не то, что мяса не украдут… А я без задней ноги медведя или оленя не уйду…

Все наши дружно засмеялись. А Горемысл продолжал:

– А уж если нас, воинов, – в загонщики, так пусть христиан в охрану и дружину нанимает…

– А вот королева-вдова на прошлой охоте у своего костра рассказывала, – вдруг поднял от братины голову Ольг, – что христиане всегда – самые лучшие воины, как, впрочем, и во всяком деле.

И поведала историю какого-то Георгия, который был у ромеев воеводой и ни одного сражения не проиграл, потому что ему помогал Бог христиан и Его Мать…

– А за какой нуждой это ты у женского костра крутился, что и целую былину подслушал? – спросил кто-то из дружинников, и все снова захохотали.

– Меня в охрану поставили, – покраснев, ответил Ольг.

– Уж не юная ли служанка Уирко поставила тебя поближе к себе? – продолжали смеяться дружинники.

– Ну и стал ли этот христианин-воевода римским конунгом, если выигрывал все сражения? – вдруг спросил Горемысл. – Ведь у них властителями становятся самые сильные воеводы после того, как убьют своего предшественника…

– Нет.

Его жестоко пытали, требовали, чтобы отрекся от своего Бога, а когда он отказался – казнили. По-моему, голову отрубили…

– Ох, как наш маленький Ольжка запечалился за вождя наших врагов, которого свои же и убили! А может быть, ты уже и сам готов предать наших богов и принять вражьих? – произнес Горемысл, надвигаясь на Ольга. Тот вскочил.