Временно проживаю

Только месяц спустя я смог попасть в общежитие для оплаты своего долга. Когда постучал в дверь, на пороге появилась совсем другая женщина с заплаканными глазами. Посреди комнаты за маленьким столиком сидели еще трое женщин и молодой парень.

– Вы к кому?

Я ответил и внезапно осознал, что опоздал к обещанной встрече. Зеркало напротив меня еще было завешано каким-то черным платком.

– Ее уже нет… Сегодня только в последний путь проводили. Теперь поминаем. Проходите. Кем Вы ей доводитесь?

…Я не стал ничего объяснять.

Горький комок предательски перехватил дыхание, вызывая слезу. Сунув деньги в руки открывшей дверь женщины, я полушепотом попроси:

– Поставьте свечи, кому там положено… Службу закажите… Долг это мой перед ней.

– Хот имя скажите. От кого же все это проделывать.

– Михаил я…

…Вернувшись домой, я снял с полки и открыл тот томик, на котором была сделана надпись карандашом: «Сафронова Мария Алексеевна. Временно проживаю…»

Я никогда не узнаю подробностей: кто она, какова была ее жизнь, были ли у нее родственники.

Но встреча с ней оставила какой-то особенный след в моей памяти.

Ее голубые глаза. Временная утрата их блеска, когда приходилось расставаться с самым дорогим, что у нее оставалось от прошлого. И карандашная строчка: «Временно проживаю…»

    г. Липецк

    май 2009 г.

Родственники

Толпа пассажиров потекла по перрону ко входу в вокзал с такой энергичной поспешностью, что можно было подумать о надвигавшейся на них со спины какой-то уж очень страшной опасности.

Сталкивались, запинались о чужие вещи, сквернословили, извинялись. И тут я узрел, чуть ли не в самой середине этого пестрого потока, одиноко замершую белую косыночку с голубыми ромашками. Странно, как ее владелица умудрилась остановиться. Сейчас ее сомнут!

Я поспешил на помощь и оказался рядом с женщиной в черных очках. На вид ей было лет около семидесяти. На полное тело было надето цветастое платье с короткими рукавчиками типа «крылышки». К себе она прижимала плетеную корзинку, накрытую таким же платком, как и тот, что был у нее на голове.

Выбитый кем-то из рук, у ее ног лежал деревянный костылек, явно выструганный каким-то умельцем простым кухонным ножом.

– Вас, бабушка, запросто с ног сбить могли. Почему никто не проводил? – Выпалил я никчемные к данному моменту вопросы и, подхватив женщину под руку повел ее вслед за поредевшим хвостом бывших пассажиров электрички, предварительно подняв с земли ее костылек..

– Проводили.