Временно проживаю

В Лупановке нашей чуть ни всей деревней провожали. Очень рады были, что внучок у меня отыскался. Скажи, как узнал меня? Мне советовали, если что, через милицию объявление дать. А тут ты… – Женщина протянула свободную руку и провела в воздухе рукой, чуть коснувшись моего виска. – Ростом в отца пошел?

– Возможно, что в него?

– Жалеешь, что не видел? – Женщина остановилась. Высвободила из моей руки свой локоть и достала из кармашка маленький носовой платочек, которым протерла глаза, подсовывая палец под окуляры очков.

 – В честь него Иваном назвали, поди?

– Возможно, в честь него. – Отозвался я автоматом и оторопел. – Откуда Вам это известно?

– Мне все про тебя, Ваня, прописали.

– Кто?! – Обалдело уставился я на женщину.

– Энтузиасты какие-то. Соседка моя, Клава, в телевидение чего-то написала. Потом ответы мне читала. Когда же тебя по телевизору показали, я плакала оттого, что Бог зрения лишил за грехи мои. Не видела лица. Потом всей деревней нашей престарелой меня в дорогу собирали.

Гостинцев тебе наложили. Рады были, что нашелся. Настаивали, чтобы твоего приезда дождалась. А я вот… Не могла я, Ванюша, откладывать. Каждый день может быть последним. Годы такие. Сына потеряла, так хоть внука нашла.

Боясь перебить женщину, я медленно вел ее к вокзалу.

– Я виновата, что ушел отец от матери твоей. Я. Казалось, что лучше кого подобрать в жены мог. Потому и зудела с утра до вечера. Гордая была. Как это сын работника райкома на девке из такого семейства женится? Пятеро их было у матери.

Все девки. Приезжие. Про отца их и не знала ничего. Забрюхатела мамаша твоя, а я ей такой подарок уготовила. Поняла потом, какой грех на душу взяла. Когда гроб цинковый с телом отца твоего на кладбище провожала. Один у меня был сынок. Следом и деда проводила. Рядом с сыном теперь. Сердце не выдержало. Мы – бабы, народ сильный. Устояла я. Только со временем, от слез видать, слепота нашла. Прости меня за все, Ванюша! – После этих слов женщина поставила у ног свою корзинку и ее руки, пробежав по моей груди, застыли на плечах. В грудь мне уткнулись очки.

Не зная уже, как быть дальше, я посигналил жестами стоявшему в стороне милиционеру, чтобы он подошел к нам.

– Старший сержант Смагин! – Представился милиционер, лихо приложив ладонь к правому виску в воинском приветствии. – Чем могу помочь.

– Вот, бабушка… – Я замялся, не зная, как поступать дальше. – Приехала. Можно к вам в дежурку?

– А что?

– Телефон может понадобиться.