Реальная история

Аккуратно сидевшая на голове «норочка», не выбившийся в борьбе шарф и светлые глаза.

Он усмехнулся ей в лицо и, оборотясь к балконам, крикнул, – Что всполошились? Это наше с женой дело!

Анна опомнилась и кинулась к дому.

– Нет! Нет! Он лжет! Я его не знаю!

Поставленный голос актрисы был сорван и хрипл, Анна и не знала, что все это время, пока он рвал ей рот, она кричала, и это на её крик вышли люди.

«Кожаный» пытался схватить ее, но впереди сияла открытая дверь в подъезде и Анна рванулась туда, где на ступенях стояла босая, в белой старушечьей рубахе, женщина.

– Сюда, доченька! Сюда!

Анна оторвала от себя мужские руки и, всё также крича, кинулась к подъезду.

– Я живу здесь… рядом. Вы все меня видели.– Продолжала она хрипеть, упав на ковровую дорожку в тесной прихожей.

Она металась среди чужой обуви, рыдания раздирали ей грудь, и также причитала и плакала женщина, что открыла ей свою дверь.

Уже висела спасшая Ане жизнь шубка, отмылась в ванной сама Аня, а женщина все ходила по комнате и рассказывала, как в далекие военные годы, на этом же самом месте стояли деревянные домишки, её, молоденькую, незамужнюю девчонку, изнасиловал какой-то мужик.

Наконец, придя в себя, Анна позвонила в милицию, и всю остальную ночь давала показание, подписывала протоколы и чертила на бумаге путь, которым бежала от нападавшего.

Только утром она очутилась у себя в квартире, боясь, что убивавший её человек где-то рядом и высматривает, куда она пойдет, чтобы докончить начатое.

Позже, жители этого дома подтвердили, что действительно видели из окон прячущую фигуру в гаражных постройках той ночью.

Анна позвонила в театр, что не сможет быть на репетиции, и пошла к назначенному часу к следователю.

Им оказался человек в её возрасте, боявший лишний раз взглянуть на её отекшее лицо с кровавой раной рта, и, в течение часа, опрашивающий Анну о приметах нападавшего.

Она опять переживала жуть этой ночи в мельчайших деталях, шаг за шагом, и эти пятнадцать минут с момента выхода за дверь театра до спасения в чужой квартире, вновь становились беспредельным страхом и ужасом боли.

Как тщательно разработанную сцену в спектакле, она видела каждый свой шаг и действия, слышала каждое произнесенное слово.