Реальная история

После вопросов следователя о глазах, форме носа, ушей, Анна, с актерской точностью к деталям, ответила, что ушей не видела, потому что их не было.

– Как не было?

Анна вновь рассмотрела сцену его подъема с колен, и не увидела их, как видела бы на голове другого мужчины.

– Ушей у него не было.

Мучительно болела спина и дорога до театра далась ей трудно, но нужно было показать изуродованное лицо, чтобы руководство поняло невозможность её выхода на сцену в ближайшие дни.

Под остолбенелыми взглядами коллег, она дошла до директорской, но вот обратный путь домой по той же, вчерашней дороге, был невозможен.

Заметив неладное, подошел Ефим и предложил пойти вместе. Она вцепилась в него и едва сдерживалась, чтобы не повернуть назад, в свою тихую гримерку.

Ничего не произошло, они спокойно дошли до её квартиры, и Ефим пригласил к себе на кофе, где Аня неожиданно уснула в углу дивана. Вечерело, когда она проснулась, Ефим на кухне читал пьесу.

Она застонала, пошевелившись.

Она вновь уснула на диване Ефима, а утром поняла, что ужас за спиной исчез.

На пятый день ее затворничества позвонил следователь Рычков, тот самый, что вел ее дело, и вызвал на десять часов к себе.

«Господи! Хоть бы скорее нашли! Невыносимо знать, что с тобой придут расправиться, а Он точно придет».

Она отпорола кокетливый белый мех с воротника шубы и, вместо белой лисы на голове, носила вязанную из пестрой нити «Ленинградку», постаралась стать не бросающейся в глаза женщиной «из толпы», и выходила из дома лишь в угловой магазинчик за продуктами.

Да и то сказать, что есть ей было все еще трудно, поэтому покупки сводились лишь к кефиру и хлебу.

Аня похудела и все больше лежала с книжкой в руках. Её, прежде такая размеренная, жизнь потихоньку возвращалась, несмотря на мгновенные всполохи памяти о пережитом нападении, и они заставляли метаться по комнате и глушить крик подушкой.

Сергей Иванович Рычков —старший следователь горотдела милиции – представил ей своего молодого коллегу.

Втроем они расположились за угловым столом с бюстом Дзержинского на нем, что явно претендовало на «задушевно-доверительный» период следствия.

– Анна Семеновна! – Рычков сцепил пальцы на груди.

– Мы разработали план поиска.

Он помолчал, ожидая реакции с ее стороны.