Красное на голубом

Так вот, Даша сказала, что Ирина сразу после работы отправилась за покупками. Но перед этим они договорились, что Даша придет к ней вечером и принесет какой-то там крем. Вот она и пришла. А Ирины нет. Мы с Дашей довольно долго прождали, пытались понять, что с ней могло случиться и куда она делась. А потом я совершенно случайно на подоконнике в кухне обнаружил большую кастрюлю с тестом. Оно вылезало через край. Вы знаете, о чем это говорит? О том, что Ирина приходила домой в обеденный перерыв, вернее, приезжала на маршрутке, это быстро, минут десять от ее работы.

Приехала, поставила тесто, чтобы вечером что-то испечь. Значит, она никуда не собиралась.

– Выходит, так, – согласился с ним Марк. – Еще хочу спросить. Вы так красочно описали, как была одета ваша жена. Она всегда одевалась так, изысканно, я бы сказал? Серый шелковый костюм. Не джинсы с майкой или кофтой, как предпочитают многие женщины.

– Она всегда одевалась красиво. Я понимаю, к чему вы клоните. Не собиралась ли она куда-нибудь после работы, к примеру, да? Нет, не думаю.

Она всегда выглядела так, словно собиралась в гости. И тот день не был исключением.

– А что делали вы между девятнадцатью и двадцатью часами тринадцатого мая, Герман?

– Я ждал этого вопроса. Ничего я не делал. Сидел дома. Вернее, лежал на диване и спал. А потом, когда проснулся и взглянул на часы, я понял, что Ирины нет и что это очень странно. После сна у меня была тяжелая голова, мне надо было прийти в себя.

Но вскоре заявилась Дашка. Вот с этого момента все и началось. Все страхи, переживания. У меня нет алиби, Марк Александрович. Но я не убивал свою жену! Как не убивал и ту, другую. Я же не маньяк какой-то. Но, мне кажется, вы найдете убийцу. Найдите его.

10

Психологически она была уже готова к появлению в ее доме сына Беленкова, ей было даже интересно, что же такое он собой представляет, если даже мужчины отзываются о нем, как о красавчике. Смазлив? Симпатичен? Или же все-таки он наделен редкой природной красотой, как молодой Ричард Чемберлен?

Рита представила себе: дверь ее мастерской раскрывается, и она видит Чемберлена, его нежную улыбку, чувствует на себе его взгляд, словно прокалывающий ее до самых пяток.

Смогла бы она написать его портрет, постоянно чувствуя на себе этот взгляд, устояла бы, очарованная, перед ним, сохранила бы верность Марку?

Раздался звонок, она улыбнулась. А вот и будущий натурщик.