Пьяная Россия. Том четвёртый

Даже Врун не страдал одиночеством, его сожительница, крикливая, сельская доярка долго обивала пороги местного участкового, изводила его в конторе, подстерегала у дома, требуя максимального внимания к пропаже гражданского мужа.

И лишь Неваляшку никто не искал, через полгода, правда, прикатили дочери, уже взрослые и предприимчивые девицы, покрутились вокруг покосившегося домика своего отца, поглазели на заросший бурьяном огород и продали родительское наследство залетному бизнесмену, сразу же выстроившему на месте снесенной избушки хоромы из красного кирпича.

А Вероника спокойно осталась жить на своей даче, затерявшейся среди источавших головокружительный запах садовых цветов всевозможных видов и автор ответственности за ее поступок не несет, равно, как не разделяет любые попытки сотрудничества со следствием…

Жизнь без жизни

Сверкая заманчивыми огнями, новый торговый центр привлекал толпы молодежи. Будто мотыльки на пламя стремились они к яркой, но искусственной жизни.

Искусственной? Как бы, не так! Вот она настоящая жизнь цокали каблуками модных туфель две блондинки.

Впрочем, вот их имена – Анна и Анфиса. Последняя, стесняясь своего имени, придумала называться по-другому. Коротко взглядывая из-под наклеенных длинных ресниц, она всякий раз жеманничала перед новыми кавалерами и, протягивая для рукопожатия руку с ногтями, накрашенными разными цветными лаками, представлялась Анжеликой.

В торговом центре блондинки любили бургеры из Макдака и кока-колу. Усевшись под пальмами, за круглым розовым столиком они принимались обсуждать насущные вопросы.

– Больше всего на свете я люблю дорогие подарки, кольца с драгоценными камнями, клубничное мороженое и фильмы с любовным сюжетом!

Говорила Анна, с неподдельным интересом провожая взглядом одиноких молодых мужчин.

– А я обожаю духи с цветочным запахом, йогуртовые торты и южных мужчин! – перечислила Анфиса-Анжелика.

– Турков что ли? – не поняла Анна.

– И турков, – согласилась Анфиса-Анжелика. – и кавказцев!

– Фу, какая ты! – замахала на нее руками Анна.

– Что такое?

– Ведь они противные, мохнатые!

– Зато горячие, продвинутые, не то, что наши лапотники!

– И не сравнивай!

– Не говори, ах, как я страдаю! – воскликнула Анфиса-Анжелика.

– Без любви и жизнь – не жизнь! – посочувствовала ей подруга.

– Девушки свободны? – наклонился над их столиком эффектный брюнет.

– Свободны? – вопросом на вопрос ответила Анна и пригляделась к брюнету.