Колодезная пыль

«Все вы на одно лицо, без меня болванками облезлыми останетесь на веки веков», – подумал он и в пустоту вбросил матрицу граничных условий стандартного электрокара, кости без мяса и кожи. Воображение подсунуло картину: унылая улица, по ней тащатся в обе стороны потоки одинаковых угловатых машин. «Так оно и есть в реале, унификация – страшная штука», – подумал дизайнер, от видения отмахнувшись. Поддел указательным пальцем скин, накинул на машинные кости, как хозяин на вешалку вешает шляпу. Кости обросли мясом, глаза пантеры сверкнули стеклом и хромом, кобальтом оделось мускулистое тело.

«Теперь, кошечка, позволь я тебя немножко раздену», – едва шевеля губами, шепнул артмастер, перебирая метки слоёв, но…

– Тон-н! – прозвучал за спиною гонг.

– Я занят! – раздражённо бросил Ключик. Никак не мог добраться до нужного слоя.

– Тон-н!

– Чтоб тебя задавило! – рыкнул артмастер, но – делать нечего, снял палец с карусельной панели выбора слоя и повернулся к службам.

Пиктограмма в виде телефонной трубки налилась изумрудным светом. Входящий вызов.

– Тон-н! – в третий раз ударил гонг.

Выходить не хотелось, Ключик тронул пиктограмму. Болтать в мастерской – пошлое дело, но меньшее зло.

– Сейчас-сейчас! Он подойдёт, я знаю, – мурлыкнула из пустоты Ленка Викторовна. Впечатление было такое, что говорила отвернувшись. После паузы стеклянными бусинами рассыпался в темноте её смех. Кто-то третий рассмешил её, отпустив в адрес Валентина Юрьевича шутку.

– Да, он такой, – смеясь, подтвердила она.

– Какой? – спросил у пустоты Ключик.

– Дремучий, – пояснила жена. – Валяа-а, я тут смотрю квартиру, и знаешь, что думаю? Как мы жили в этой твоей затхлой норе? Ведь там нету воздуха, одна пыль! Отвратительное старое дерево повсюду, кирпич, дранка, штукатурка… Перхоть! Фу! Песок в щелях, как грязь под ногтями у покойника. Твой дом – труп. Как хорошо, что наконец-то его зароют! Слу-ушай, Валь! Тут небо! Ты слышишь? В спальне на полстены – небо! Валя-а! Чего молчишь? Как бы мне хотелось тебя встряхнуть! Ты весь вывалялся в пыли, Валь…

– Это моя пыль, – угрюмо сообщил Валентин Юрьевич, слушая смех жены.

 – Ты пьяна?

– Я? Просто здесь воздух и небо. Немного шампанского за знакомство. Спры… снули пред-ва-рительный договор.

– Ты, значит, уже подписала, – сказал Валентин Юрьевич и сам удивился, до чего неприятно получилось.

– Конечно, подписала.