Царский путь. Стихотворения 1990—2014 гг.

Свет, влага, числа, ум, необходимость,

Бег времени и, наконец, душа —

Всё родилось из смеха Трисмегиста:

Семь смехов – семь планет и семь пороков.

А в небесах на сфере золотой

Ветрам объятья раскрывала птица,

Над опустевшим садом нависая…

Сова Минервы вылетает в полночь,

Венерин голубок – средь бела дня.

4. Справедливость

И вспыхнул свет. И скрылся мрак.

Лениво в дверь вползает рак.

Он словно что-то ищет…

И тихо-тихо свищет:

«Далекий край, чудесный край,

Мой мальчик, ты не забывай! —

Туда вернешься снова

Из Города земного».

Средь усыпальниц и колонн

Обломанных проснулся он —

Орфический ребенок,

Чьей лиры звук так звонок.

Через магический кристалл

Весь мир его очам предстал.

Зазеленели лавры

Меж старых кладбищ Лавры.

Далеких флейт прозрачный звук

Молчание нарушил вдруг.

Но слышен сквозь напевы

Шаг молчаливой девы.

В руках качаются весы

И меч зажат. И бьют часы —

Средь ангелов печали

Куранты прозвучали.

5. Смерть

Всё движется по замкнутому кругу…

Всё это было… Было… Но когда?

Я помню ту волхвующую вьюгу

И образ, сотворенный изо льда…

Разлившись в нескончаемую фугу,

Мотив, звучавший в прежние года,

Всё движется по замкнутому кругу.

«Всё это было?» – Было. – «Но когда?

В каких навек утраченных мгновеньях?»

Какой там снег! Исчезла и вода

В колодезных засохших сновиденьях —

Река, стремившаяся в никуда;

Цепь, не заботившаяся о звеньях.

Всё это было. Было. Но когда?

Я помню ту волхвующую вьюгу,

Снежинок вифлеемских круговерть,

Глаза, от удивленья иль с испугу

Расширенные, синие, как твердь

Небесная. Небесную супругу

Тогда я в тех глазах увидел – Смерть.

Я помню ту волхвующую вьюгу…

И образ, сотворенный изо льда,

Впечатался в душе клеймом железным,

Пока в ночи зажженная звезда

Своим светила светом бесполезным…

Я думал: «Неужели навсегда

Исчезнет – неизбежной жертвой безднам —

И образ, сотворенный изо льда?»

Разлившись в нескончаемую фугу,

Теченья двух, таких похожих рек,

Невольно устремленные друг к другу,

Окаменевший удивляли век

И наводнили звуками округу.

Была весна и снова таял снег,

Разлившись в нескончаемую фугу…

Мотив, звучавший в прежние года,

Порою зазвучит далеким эхом —

И мертвые воскреснут города,

Опять к земным разбужены утехам.