Болеть отказано

Начинало темнеть, а работы ещё было прилично, ко всему нужно было подкачать колёса и мазнуть краской заднее крыло (краску мне выдал отец, сказав: «На реставрационные работы»). Времени лишнего не было совершенно.

– А мы пойдём завтра к дедушке? – вдруг спросила Тимба.

– Нет, – ответил я, не переставая работать насосом.

– Почему?

– У меня завтра соревнования. Прямо с утра.

– Даже если пойдёт дождь?

– И снег.

– Неправда.

– А вот и правда.

– Никто не ездит в снег.

– А мы поедем. Это же соревнования! Их никто не станет переносить из-за непогоды.

– А почему мы тогда не ходим к дедушке, если идёт дождь?

– Потому что.

– Мы ведь можем взять зонтик и дойти сухими.

С чего вдруг Тимба стала такой умной?

– Потому что ты не хочешь, да?

Я молча возился с велосипедом, надеясь, что сестра уйдёт, если я не стану с ней говорить. Но Тимба всё не уходила.

– А после соревнований пойдём? – спросила она.

– Дай деду отдохнуть от нас, – сердито ответил я. – Хоть одни выходные.

– Но он любит, когда мы приходим…

– Это тебя он любит! – не выдержал я. – А на меня ему плевать! Это тебе он рассказывает свои сказки, потому что знает, что я ему не поверю, это тебя ждёт каждые выходные и специально открывает дверь, чтобы ты могла войти. Или ты думаешь, что он спит с незапертой дверью?

Тимба удивлённо смотрела на меня, и этот взгляд её – ошеломлённый какой-то – ещё больше рассердил меня. Малявка! Воображает, что все люди вокруг добрые!

Когда я отвернулся к велосипеду, Тимба встала с лавочки (я услышал, как зашуршало её платье), пошла к дому, потом остановилась и сказала:

– Дедушка уважает тебя.

Он мне говорил.

Утром, когда мы уже все собрались, пошёл дождь: мелкий противный дождик, который при попадании за шиворот заставлял ёжиться. Похолодало, велосипед стал ледяным, не спасали даже пластиковые насадки на ручки руля. Когда заезд начался, меня посетила мысль: лучше бы я пошёл с Тимбой к господину Криду, у него в домике, по крайней мере, всегда тепло.

Впрочем, дождь и разводимая им на трассе грязь быстро отвлекли меня от сожаления, а вырвавшиеся вперёд противники заставили сосредоточиться на управлении.

После соревнований я вернулся домой и застал Тимбу у порога.

– Ты куда? – спросил я, не поняв, пришла сестра или уходит.

– Никуда, – кротко ответила она.

Я скинул кроссовки, растянул на вешалке промокшую куртку, сунул ноги в домашние тапочки и вдруг поймал взгляд Тимбы.