Ходить по карнизам

Ходить по карнизам

Екатерина Гракова

Больничка на выезде. Проверка зрения, слуха, рефлексов, сдача крови, волос, мягких тканей. Консультации специалистов по идиотским желаниям, невидимым собеседникам, головным преследователям. Халаты всем входящим – бесплатно.

Ходить по карнизам

Больничка на выезде. Рассказы

Екатерина Гракова

© Екатерина Гракова, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дорога на Кодуа

К полудню мы останавливаемся: старик устал, дышит с трудом, его грудь вздымается и опадает со свистом, напоминая прохудившиеся мехи.

Я опускаюсь на первый попавшийся камень и перевожу дыхание. Мы не бежим, нет, просто дорога на Кодуа бесконечна – бесконечна, как поиск давно забытой цели.

– Зачем ты идёшь в Кодуа, Бенсон? – в который раз спрашивает старик.

Он сидит на поваленном бурей дереве и смотрит перед собой. Он слепой. С памятью у него тоже проблемы: по три раза на дню я отвечаю на этот вопрос и имя моё не Бенсон.

– Хочу разбогатеть.

Может, прославиться.

Старик кивает, как будто лелеет те же мечты.

– Хорошо.

Он весь покрыт дорожной пылью; когда он говорит, кажется, что из горла вместе со звуками вырывается песок. Дряхлый, дряхлый старик.

– Ты ведь не бросишь меня? – спрашивает он некоторое время спустя.

Каждый раз после этой фразы я вспоминаю нашу встречу (степь, дорога, осколок скалы, осколок человека – кто бросил тебя, старик?) и не могу отделаться от ощущения, что меня не спрашивают.

Нам по пути.

Мы отдыхаем не меньше часа. Дорога на Кодуа – не самый оживлённый тракт империи, но определённо самый протяжённый. Город лежит в пятидесяти милях от нас, и с каждым милевым столбом я всё больше уверяюсь, что вдвоём мы не дойдём.

К ночи на степь опускается прохлада, на небо высыпают звёзды. Мы ночуем под редкой кроной старого дерева, и я рассказываю своему спутнику, как выглядят мигающие огоньки над нашими головами. Я всё ещё не могу свыкнуться с мыслью о том, что он не видел звёзды последние сорок лет.

Он ослеп раньше, чем я родился.

– Зачем ты идёшь в Кодуа, Мартин?

Я пожимаю плечами.

– За деньгами. За вниманием. За общением, в конце концов.

Глубокой ночью я просыпаюсь от дождя и накрываю старика своим плащом. Его одежды прохудились вместе с ним.

Утром мы, скрипя и охая, поднимаемся, грызём сухари и трогаемся в путь. Мы едва ползём, и солнце вскоре обгоняет нас.

– Ещё немного, – говорю я старику, а на самом деле – себе.