Взмахом одного крыла

Катя включила свет и предостерегла тётю Шуру:

– Ты ступай за мной, тёть Шур, я светить буду, а ты держись за меня, пока кусты обойдём!

– Да иду я, иду, командир ты хренов!

Больше всего тётю Шуру интерес донимал, кто там, что там? Тем более в данный момент она находилась в самом центре событий, чего не было уже тысячу лет. Да и какие тут могут быть события, в заброшенной деревне, в глуши, где остались только две бабки и один дед, и тот не больно разговорчивый. А тут целая история! Жизнь прямо вернулась в это захолустье.

Так они думали каждый о своём и потихоньку приближались к лодкам. Оставалось шагов пять, как вдруг собачка выскочила из рук Кати и с радостным лаём помчалась вперёд. Женщины подошли ближе к лодке, в которой лежал человек, осветили фонариком его лицо и тело, увечий не было, за исключением резаной раны на одной руке.

– Давай я расстелю плащ на песке, а потом мы его вытащим и положим сверху! Ты как думаешь, Кать? Иначе мы его не дотащим, он же без сознания и тяжёлый, наверно, как кабан!

– Ну что за сравнение, тёть Шур? Хотя ты права – здоровый мужик!

Женщины еле-еле вытащили мужчину, по очереди вынимая ноги, потом взяли под руки и потащили на песок.

Перекатили его на палатку, связали концы узлами с двух сторон, чтоб было легче схватиться, и потащили его в сторону деревни. Собачка бежала следом, поскуливая и норовя запрыгнуть на хозяина. Руки резали узлы, ноги то и дело утопали в песке, бедная тётя Шура, задыхаясь и чуть не плача, взмолилась:

– Господи, хоть бы до травы дотащить, по траве-то легче пойдёт – вечерняя роса упала, скользить хоть чуть будет! Кать, дай передохну – не могу больше!

– Ладно, тёть Шур, давай передохнём, трава – это хорошо, но я босиком – это плохо, буксовать буду!

Женщины, запыхавшись, сели на землю и начали громко смеяться:

– Ты трактор, что ли? Буксовать? В тебе весу, как в барашке, да и вообще ты, как пацан, вечно со своими удочками бегаешь! Тебя откормить надо, чтоб ты трактором была! Ой, не могу!

Тётка так и заливалась смехом.

Потом затихла и продолжила:

– Ты не обижайся, жалко тебя, ты вроде баба зрелая, а вид у тебя – оторви и выброси!

– Ну и ладно, какая есть! – огрызнулась Катя.

Катерина действительно в свой сорок один выглядела, как пацан-сорванец. На голове кепка, под ней русые волосы, затянутые резинкой, старая футболка защитного цвета, такие же штаны, закатанные до колен. Худощавого телосложения, со светло-серыми глазами и мелкими канапушками на лице.