Группа сопровождения

Так мы и работали вместе… Слышь, начальник, разреши еще одну сигаретку…

На этот раз закурили на пару, с одной спички. Отец подполковника тоже вел свой род с Мологского уезда, превращенного в Рыбинское море в тридцатые годы по приказу главного каналостроителя Иосифа Виссарионовича.

… – Помоложе бы был, я сам этих нелюдей в расход пустил, – произнес дед Иван, пустив перед собой целую завесу табачного дыма, – Чего говорить, много мы на фронте кровушки пролили. А этих-то и вовсе не грех. Но года, года… Слушай, начальник: у моей жены покойной сестра младшая живет на границе самого Некоузского района.

Деревня Столбцы, слышал, может? На днях в гости заезжала, сказывала, что поселились у них брошенном дому какие-то мужики. Часто куда-то на машине уезжают. «Нива» у них. А народ сказывает, что те-то, что Сашку Полунина убили, тоже на «Ниве» были… Думай, начальник, а я пошел.

Банду брал ОМОН. Едва вокруг дома, среди покосившегося забора и развалившейся, покрытой мхом, поленницы, замелькали камуфляжные, под «грязный снег», куртки бойцов, едва подполковник прокричал осипшим в утреннем тумане голосом предложение сдаться, и щелкнула по почерневшим бревнам сруба предупредительная автоматная очередь, из окон избы вылетели и шлепнулись в грязь три обреза.

Два винтовочных и один – охотничьего ружья.

За ними через дверь вышли четыре мужика. Двое – бывшие «сидельцы» с двумя сроками за спиной, двое – слесари обанкротившегося оборонного завода. Их сдергивали с крыльца и укладывали тут же, в грязь, лицом вниз, застегивая на запястьях браслеты наручников.

… – Ну, а как с моей просьбой? – спросил Уфимцев, сидя на том же стуле, что и дед Иван, дымя на пару с подполковником той же «Балканской звездой».

– Через час подъедет участковый. Он там всех знает. Без малого тридцать лет в районе пашет. Он вам и свой участок покажет, и по могиле этой оскверненной поможет справки навести. Только напрасно это… Обыкновенная хулиганка.

– Спасибо. – Игорь поднялся со стула, – Я его на улице подожду.

Уж больно погода хорошая.

Игорь любил приезжать в Рыбинск в это время года. В солнечные дни здесь острее ощущалась осень.

Короткая и узкая городская набережная была похожа на запущенный парк: тротуар у чугунных оград, некрашеные скамейки, на которых давно уже никто не сидел, проезжая часть у огромного мозаичного дворца, в котором до революции располагалась биржа – все это было засыпано толстым слоем золотой листвы.