Группа сопровождения

Отсидел, поселился почему-то здесь – может, стыдно было или никто не ждал? – работал сначала на ферме, скотником, потом на МТС электриком. Оказалось, грамотным был в техническом плане. Однако ни с кем особо дружбу не водил. Правда, когда в последнее время, при Брежневе, сюда начали ссылать всякую шваль уголовную – вроде как за сто первый километр, начал с ними якшаться, но ни в чем криминальном замечен не был.

– И много здесь этой швали? – спросил Игорь, с усмешкой отметив про себя: «Ничего себе „последнее время“ – при Брежневе, десять-пятнадцать лет назад…»

– Да человек двадцать пять есть, – ответил капитан, – Рецидивисты, но – шушера.

Мелкое ворье. Такие на «зонах» или в приблатненных ходят, или в «шерстяных» – то есть в «шестерках». Здесь они, конечно, блатуют, королей из себя корчат, молодежь, что склонность к обалдуйству имеет, с пути сбивают, но это все так… На уровне мелких бытовых краж. Они вон там обосновались со своими марухами бомжеватыми…

Капитан показал на окраину села, где притулилось несколько черных от времени изб.

– После того, как ерунда с могилой вышла, мы их тряхнули, – продолжил Сергеич, – Те, естественно, в полный отказ пошли: «Ничего не видели, ничего не знаем». Улик против них нет, да и заниматься, если честно, этим не особо хочется. Родственники претензий не имеют по причине их отсутствия. Могилу в Божий вид привели. Чего еще? У меня вон третьего дня здесь пятнадцать мешков комбикорма сперли. По нынешним ценам это на крупный размер тянет.

А ты говоришь «могила…»

Уфимцев расстался с капитаном и направился на кладбище посмотреть на место последнего прибежища сельского бобыля с несложившейся судьбой. Это место участковый обрисовал ему еще на крыльце.

– На само кладбище не суйся, – сказал он, – Иди налево вдоль ограды. На углу, в самом конце, около повалившегося столбика и обнаружишь этого самого Кружкина…

– От чего он умер? – спросил на прощание Игорь.

– Естественной смертью, – ответил Сергеич, – От чего в его возрасте умирают.

…Уфимцев отошел от могилы на насколько шагов, сел на низенькую скамеечку рядом с вросшим в землю холмиком и стал смотреть на пирамидку. По середине ее, там, белыми буквами значилось: «Кружкин Александр Борисович 1912—1992 г.г.» краснела клякса от комка земли, залепленного с чьим-то злым умыслом в ту ночь, когда сокрушали могилу.

Игорь вытащил сигарету и подумал: «Стоит сухая погода, а залепили явно сырым комком.