Группа сопровождения

– А ты – кто? – ответствовал вопросом уже идиотским мужик, которому явно было неизвестно, что культурные люди вопросом на вопрос не отвечают, а нормальные – не бросаются на незнакомцев в штыковую атаку с вилами наперевес.

Впрочем, судя по его озадаченной физиономии, дядя все же пребывал в затруднении: на дворе стояло время явно не военное, и поэтому для того, чтобы поддеть вилами человека, следовало спросить хотя бы его фамилию. Расстановка сил была не в пользу Игоря, поэтому он решил подчиниться обстоятельствам.

– Я – корреспондент из областной газеты. А ты-то кто? – произнес он.

– Корреспондент? – мужик был ошарашен, – Бляха муха, а чего ты здесь делаешь?

– Твое какое дело? – уверенность стала возвращаться к Уфимцеву, понявшему, что колоть вилами его уже не будут.

– А я сосед, – ответил на самый первый вопрос мужик, до которого стала доходить абсурдность ситуации, – Вон там живу…

Он показал на видневшуюся с задворок дома Кружкина часть пейзажа с силикатной стеной дома, фрагментом шиферной крыши и развесистой яблоней.

– Чо, неужели настоящий корреспондент? – средь зарослей бороды вилоносца появилась недоверчивая улыбка.

– Можешь пощупать… – промолвил Уфимцев.

Он вдруг почувствовал, что устал. Устал до слабости в ногах, до испарины на спине. Хотелось откинуться на стену, съехать по ней на землю и уже оттуда, снизу, смотреть на этого убогого, что кидается на людей с вилами средь белого дня.

– А я подумал, что кто-то из блатных решил сруб облюбовать! – радостно сообщил вилоносец, – А я его уже для себя на дрова определил!

– Так ты что, из-за этих сраных гнилых бревен стал бы человека вилами пороть? – зло спросил Игорь.

Страх прошел. Появилась злость. На этого придурка, на самого себя, на карикатурность ситуации, на дурацкие прятки, в которые играли друг с другом, словно перед невидимой кинокамерой два взрослых и нормальных (по крайней мере за себя Уфимцев ручался) человека. Игорь с нервным смешком представил выезжающую из кустов платформу со штативом, режиссера в кепке, радостно вопящего «Снято!» и – субтильную девицу с хлопушкой, на которой было нарисовано что-то вроде «Сельская новь», «Колхозная быль» или «Деревенская топь».

– Да не… – засмущался мужик, – Попугать только хотел. Блатные у нас вообще обнаглели. А участок этот сельсовет на меня переписал. Так что это моя частная собственность!

Последнюю фразу он произнес едва ли не с гордостью.