Последняя комната

Она будто играла, только не на публику, а для себя, не замечая никого вокруг, абстрагировалась от всего окружающего. В то время как другие девицы, извлекали из танца как можно больше выгоды, а именно денег, щедро протягиваемых полупьяными гостями этого заведения, она словно рассказывала танцем историю, – то кружилась, то останавливалась, делая плавные движения, которые тут же снова переходили в более резкие. Если другие продавали себя, она – свое искусство, каким бы дешевым оно ни было. Как инородный элемент смотрелась она на фоне других девушек.

Музыка нарастала, ритмы становились грубее, Эштон огляделся и понял что, похоже, только его одного привлекает странный танец – все остальные немногочисленные посетители, жадно пожирали глазами смуглую фигуристую танцовщицу, которая извивалась на соседних подмостках. Он снова перевел взгляд на ту, в красном, и обратил внимание, что в отличие от других девушек, которые поглядывали на клиентов, стараясь привлечь к себе их внимание, она смотрела куда-то вверх.

Непроизвольно Эштон тоже поднял глаза к потолку, словно хотел разобраться в том, что же там такого интересного она видит. На потолке алым светом, в тон ее наряда, сияли искусственные звезды. Не заметив ничего кроме этих пошлых огоньков – неизменного атрибута такого рода заведений, – Эштон пожал плечами и отвернулся, сбрасывая оцепенение.

Он направился к барной стойке. Музыка, тем временем, поменялась, и девушка исчезла. Эштон просидел в баре еще довольно долго, осушая один стакан за другим, но не чувствуя опьянения, и ушел далеко за полночь.

***

Несмотря на то, что лето уже закончилось, погода стояла довольно теплая. Воздух днем прогревался настолько, что некоторые местные жители приходили на побережье, чтобы позагорать.

Однако сегодня море было неспокойным, а берег пустынным, лишь одинокая фигура виднелась вдали – мужчина неподвижно стоял у кромки воды или шел так медленно, что издали невозможно было разобрать.

Элисон сидела на старой деревянной скамейке и смотрела вдаль, на воду.

Волны, подгоняемые несильным ветром, с легким шумом ударялись о берег, размеренно нарушая тишину. На какое-то время ветер стихал, и море становилось обманчиво спокойным, а воздух казался неподвижным. В такие мгновенья время словно застыло. Затем ветер снова принимался за свою работу, и вода приходила в неистовое движение, рассекая своим шумом тишину. В небе, громко крича, бешено носились чайки, но их крики действовали на Элисон успокаивающе.