Любовь насмерть

До этого я никогда так серьезно не болела и даже представления не имела, насколько эта пневмония опасна, и что болезнь делает человека таким слабым, некрасивым, беспомощным, потным… Брр…

– А потом он забрал тебя к себе и поселил вот здесь, в своем доме? – недоумевал я.

– Да… Сначала он думал, что я в скором времени вернусь домой, но я не хотела… И чем дольше я у него жила, прячась всякий раз, когда кто-нибудь приходил к нему, тем меньше мне хотелось возвращаться домой. Словом, у меня началась депрессия, тоже штука гадкая, мерзкая…

– А он, взрослый человек, разве не понимал, чем все это может для тебя закончиться? Вы же оба понимали, что тебя ищут!

– Да, это так, но не мог же он вернуть меня домой, как заблудившегося ребенка, против моей воли? Вот так все и вышло.

– И ты ни разу не выходила из его дома?

– Нет.

– Но это нереально!

– Но вот же я, тут с вами… И вы тоже не знали о моем существовании.

Я незаметно для себя перешагнул грань и дерзко перешел на «ты». Должно быть, услышав все эти глупости, я начал воспринимать Ольгу как несмышленого и наивного ребенка.

Вопросы готовы были градом посыпаться на ее голову, но в какой-то момент я сжалился над ней. Все-таки она ночью пережила стресс и сейчас видела во мне не обвинителя, а, возможно, своего спасителя. Человека, который хотя бы на время заменил ей погибшего покровителя Селиванова.

– Ладно, тогда скажи, что я могу для тебя сделать? Оставить здесь тебя, как это делал Макс, я, пожалуй, не смогу, – начал я, но она тотчас перебила меня, схватила за руку и так на меня посмотрела, что я не успел закончить фразу.

– Но почему? Я буду жить на втором этаже, буду сидеть тихо, как мышка, я уже научилась. А когда вам понадобится моя помощь, я спущусь и сделаю все, что смогу, – приберусь в баре, приготовлю еду, я многому научилась, пока жила с Максом.

– Вы были любовниками? – Не знаю, как так случилось, что я спросил ее об этом.

– Нет, что вы!!! – Она замахала руками. – Как вы могли об этом подумать?! Макс был святым человеком, он и пальцем меня не тронул! Какие еще любовники?! Мне хватило и Германа! Я не такая, вы меня просто не знаете! Я не хочу больше любить, я не могу больше любить. Меня так отравили, что я едва осталась жива.

– Отравили? Ты имеешь в виду любовь? – спросил я, хотя и так уже понимал, что именно любовь она и имеет в виду.