Любовь насмерть

Сейчас поедет домой (интересно, с какого момента она стала воспринимать квартиру Туманова как свою?), сунет в посудомоечную машину пустые контейнеры из-под еды и завалится спать. И приснится ей девушка небесной красоты – ее вечная соперница, обнимающая в лучах заходящего солнца красивого белокурого парня.

Машину Кострова я увидел сразу – она стояла за воротами и плавилась на солнце. Стояла жара, солнце палило так, что сворачивались листья деревьев. Было не продохнуть.

Я вышел из машины, повернул ручку калитки и вошел на территорию загородного дома своего друга.

Проходя мимо пышных кустов роз, я почувствовал их сладкий, богатый аромат. У меня тоже в саду растут розы, но они так сильно не пахнут. Надо бы спросить, что за сорт. Такие густые, красные и розовые, набитые лепестками соцветия, как пионы!

Фима встретил меня на крыльце. Понятное дело, увидел мою машину, услышал, как я подъезжаю. Здесь, в деревенской тишине, невозможно не услышать звук проезжающей машины.

– Давай заходи скорее!

К чему такая спешка? Что случилось?

– У тебя неприятности? – спросил я.

– У меня? Да нет, Марк, это у тебя неприятности! Давай заходи!

Я недоумевал. Какие еще у меня могут быть неприятности? Казалось, я сделал все, что мог, чтобы их у меня не было вообще. Порвал со своей семьей, обосновался в лесном доме, где спокойно занимался творчеством, писал свои сценарии и романы, а на мой счет время от времени капали деньги. У меня все было в полном порядке. Больше того, чтобы уж совсем не чувствовать себя эгоистом и свиньей по отношению к своим близким (вернее, теперь уже очень далеким мне родным людям, бывшей жене и сыну), я взял на себя ответственность за судьбу незнакомой мне девушки, попавшей в беду.

И был горд этим. Но обо всем этом знал лишь я. Ведь, что самое главное в жизни? Жить в мире и гармонии с собой. Это я точно знал.

В доме работали мощные кондиционеры, было прохладно.

– Пить хочешь? – Фима, в широких льняных штанах серого цвета и белой батистовой рубашке навыпуск, достал из огромного холодильника запотевший прозрачный графин с водой, в котором плавали разбухшие дольки лимонов.

Я напился, мы сели друг против друга.

– Давай выкладывай все начистоту, – потребовал Фима, глядя на меня с недоверием. – Где ты был в ту ночь, когда убили доктора Селиванова?

– Да дома, где же еще?

– Никуда не уезжал?

– Да я вообще редко куда езжу. – Я не понимал, куда он клонит.