Пыль над городом. Избранное

Глагол

Часть речи скромная – глагол,

Её простой чернорабочий.

Несёт безропотно, как вол,

Своё ярмо с утра до ночи.

Кто знает, сколько тысяч лет

Прошло с тех пор, как он впервые

Заставил двигаться предмет,

Как тучу – вихри штормовые?

И ухо сноба обожгло

Значение, светло и голо.

И прилагательное зло

Косилось в сторону глагола.

А он, слагая и верша,

Корпел, не разгибая спину.

Лишь окрылённая душа

Неслась, как по теченью льдина.

Стая

Цедятся дни тяжело и тягуче,

Ночи длинней и длинней.

Всё же не знаю, что может быть лучше

Этих насупленных дней.

Снова готовятся птицы к отлёту –

Поздняя осень близка.

Вдруг рассекла тишину и дремоту

Дикая песнь вожака.

И поднялось всё в порыве едином,

Крыльев разносится стук.

В дальние дали рассыпчатым клином

Движется стая на юг.

Снизу, с земли провожаю их взглядом,

Слышу гортанный их крик.

Воздух, пропитанный влажным распадом,

В глубь моих лёгких проник.

«Ночь в середине, проходят парадом…»

Ночь в середине, проходят парадом

Длинные, тёмные сны.

Я просыпаюсь и ровное рядом

Слышу дыханье жены.

Сына могу я рукою коснуться,

Кажется, вправду не сплю.

Счастье, что рядом дано мне проснуться

С теми, кого я люблю.

«Я всё живущее жалею…»

Я всё живущее жалею –

Зачем оно уйти должно?

Зачем всю жизнь, вдали белея,

Маячит тусклое пятно?

Возникшая в пространстве голом

Дыра, прореха, полынья…

Зачем под плотным ореолом

Так жёстки круглые края?

Зачем друг к другу прижимает

Тела – свинцовой страсти ток?

Зачем душа не понимает

Души, как запад и восток?

Край неба светится лилово,

И тихо вздрагивает лист.

И тайный смысл всего живого

Мне в душу проникает, чист.

И всё – и жалость, и сомненье,

И стынущее естество,

Сливаются в одно биенье!

Биенье сердца моего.

«Чем выше, тем круче и круче…»

Чем выше, тем круче и круче.

Как будто возникнув из мглы,

Тяжёлая, влажная туча

Лежит на уступе скалы.

Разрезала воздух, как лопасть,

Блестящего света струя.

И зев распахнувшая пропасть

Ощерилась, гибель тая.

Что явственней – свет или эта

Холодная бездна внизу?

Не знаю, не вижу ответа,

Царапая пальцы, ползу.

Но силы ничьи не могли бы

Разжать оцепление рук.

Горбатые, чёрные глыбы

Столпились, как люди, вокруг.