Пыль над городом. Избранное

Как постигнуть эту глубину?

Суть моя, которой я не знаю,

Может быть, похожа на волну.

Как волна, едина, единична,

Безымянна – скроется вот-вот.

Как волне, ей так же безразлично,

В чьей душе сейчас она живёт.

И летит, собой пространство меря,

В тишине, во мраке, без огня.

Я не знаю, почему я верю,

Что она вмещается в меня.

Может, только слившись с тем простором,

Что лежит за гранью бытия,

Я пойму наречье, на котором

Говорит со мной судьба моя.

«Утра тяжёлая мякоть…»

Утра тяжёлая мякоть,

Сны разбежались, как псы.

Улицу в эти часы

Плёнкой оклеила слякоть.

Осень, последние дни.

Ветки распухли как вены,

Лишь зеленеют блаженно

Тонкие ели одни.

На расстоянье руки

Зданий рассыпалась груда.

С разных сторон, отовсюду,

Окон ползут светляки.

Странный парад ноября –

Дней молчаливых армада.

И слюдяную громаду

Неба – пробила заря.

«И всплески и вспышки со всех сторон…»

И всплески и вспышки со всех сторон,

И плач переходит в смех.

Кровавая роза и ржавый патрон,

И жизнь, что одна для всех.

Распасться на части, рессеяться в пыль…

Закон всеединый- вот.

Зачем же так сладко шумит ковыль,

И птица зачем поёт?

Пусть горстью холодных, скупых огней

Осыпался твой расцвет,

Но тех мимолётных и жарких дней

Трудней и счастливей нет.

«Опять октябрь, прозрачная прохлада…»

Опять октябрь, прозрачная прохлада,

С высоких крон сползает их убор.

Знакомо всё – на расстоянье взгляда

Всё те же площадь, статуя, забор,

И надо мной – акации громада.

Две женщины вступили в разговор,

И друг о дружку бьются струйки пара.

Теснится очередь, как длинная отара,

Её окутать хочет синий флёр,

Но всё высвечивает солнечная фара.

Да так уж водится – горит большой костёр,

И мчится улица, пространство рассекая,

А рядом где-нибудь ручей несёт, стекая,

Обрывки ветоши, золу, бумажный сор.

И ночь бессонная болит, не иссякая.

«Короткий обморок весенний…»

Короткий обморок весенний,

Природы пёстрый трафарет.

И над осколками растений

Нависший, сумеречный свет.

Качает тёмная речушка

Зелёной водоросли ус.

И как разбитая игрушка!

Вагонный остов – мёртвый груз.

Полузнакомое, чужое,

живущее в ином кругу.

Конечно так, но хорошо я

Себя здесь чувствовать могу.

Когда иду, не поднимая

Глаз от земли, в какой-то миг

Мне кажется, я понимаю

Гранита каменный язык.