Все к лучшему

Неужели Катерина права, и это ревность? Но ревность к чему?»

Настроение было испорчено на весь рабочий день.

Во второй половине дня, закончив уроки, она спускалась по лестнице со своего второго этажа. Татьяна Борисовна поднималась ей навстречу.

– До свидания, Шерлок Холмс, – не выдержав, съязвила Анна.

А потом ругала себя по дороге домой. «И зачем я это сделала? Что я этим докажу? И вдобавок дала хороший повод для продолжения войны. Ну и пусть. Должна же я хоть иногда постоять за себя.»

6

Катерина позвонила в пятницу вечером.

Дочери спали, и поэтому Анна ответила шепотом.

– Это я, – почему-то тоже шепотом заговорила Катерина. – Ты в понедельник как работаешь?

– Как обычно, целый день.

– Без перерыва?

– Будет перерыв между сменами, часа полтора-два.

– Замечательно. Я за тобой заеду, поедем на природу, там поедим и поговорим.

– Куда поедем? – не поняла Анна.

– На природу, дурочка, – ласково ответила Катерина. – В понедельник все узнаешь. Спокойной ночи, дорогая моя подруга.

Вот уже сколько лет Анна не знала, что такое спокойная жизнь. Чувство тревоги постоянно жило в ней, то затихая ненадолго, то возобновляясь с новой силой.

Года три назад она вычитала в одной статье, что все жены алкоголиков похожи друг на друга, что на их лицах одинаково отражаются одинаковые чувства: чувство безнадежности, постоянной тревоги, покорности судьбе и еще что-то неуловимое, что было названо в статье синдромом жены алкоголика. Эти женщины теряют интерес к жизни, перестают замечать ее разнообразие и, все более погружаясь в свою беду, опускаются все ниже.

Так алкоголик, падая сам, тянет за собой свою семью. Анна любила жизнь во многих ее проявлениях. Смена времен года, литература и искусство, окружающие ее люди, ее работа и ее ученики, и еще многое другое было ей интересно и важно. «Кать, – спросила она подругу некоторое время спустя. – Скажи, я похожа на жену алкоголика?» – «Слава богу, нет, – ответила всегда с ней откровенная и сразу все понявшая Катерина. – И знаешь, почему? Тебе родители столько хорошего передали, что продержишься еще, не знаю, сколько. »

После этого она старалась еще глубже прятать от людей свои проблемы, не замыкаться в себе, оставаться открытой для общения и всего, что ей было интересно. Но тревога, неуверенность в завтрашнем дне, страх за себя и за детей – всегда оставались внутри нее.

Короткий вечерний разговор принес неожиданное облегчение, какую-то неясную надежду. Надежду на что? Она не знала.