Odnoklassniki.ru. Неотправленные письма другу. Книга третья

Не успел положить трубку, телефон снова стал полковником Кацем.

– Ты почему не докладываешь?! Ты что там, уснул?! – орал телефон голосом полковника Каца.

– Вы не оставили номер вашего телефона, – ответил ему.

– Мог бы узнать в справочнике.

– У меня нет справочника. Я вообще не знаю, кто вы такой.

– Ты меня не знаешь? Странно. Я главный ветврач полигона. Так ты что-нибудь узнал?

– Мирошник в больнице в Кзыл-Орде, и его собачка лечится с ним.

– От чего лечится? Он же ей голову отрубил… А в какой больнице Мирошник? – продолжил допытываться любопытный Кац.

– Он не успел доложить. У него деньги кончились, – ловко соврал ему.

Полковник Кац, наконец, угомонился…

Так что у меня было, за что не любить телефоны. Особенно не любил, когда их было несколько, и они вдруг трезвонили одновременно, на разные голоса, а потом оттуда орали важные чины. Иногда я развлекался тем, что складывал телефоны парами, чтобы чины немного полаяли друг на друга, выясняя, кто с кем говорит, и как они вообще могли связаться друг с другом, если каждый из них звонил совсем в другое место.

И вот настал день, когда почувствовал, если меня именно сегодня назначат в наряд, телефонам несдобровать – они будут расстреляны.

Встал вопрос, а надо ли предупреждать об этом моих командиров? Долго переживал по этому поводу. Если их не предупрежу, поступлю неэтично по отношению к людям, которые мне доверяют и которые не сделали мне ничего плохого.

В конце концов, этика победила. Начальнику штаба, который предложил расписаться в приказе о назначении в наряд, я сообщил о своем намерении.

Начальник штаба, в отличие от других командиров, отнесся к моему заявлению серьезно и предложил написать рапорт. Сказал ему, что подобные мои рапорты до сих пор никто не рассматривал. А потому был вынужден обращаться в самые высшие инстанции. Но начальника штаба это не смутило.

И я написал тот знаменательный рапорт, который, наконец, был зарегистрирован, как положено, и подшит в дело.

На рапорт, написанный в период работы комиссии ЦК КПСС, уже невозможно было не реагировать. К тому же комиссия могла легко установить его связь со всеми моими обращениями и с письмом жены, на которое наше командование дало партии лживый ответ.

С того рапорта стартовала заключительная фаза моего увольнения из армии.