DUализмус. Семя льна

– Вот у него три слова есть, – стал считать Бим, загибая шершавые пальцы:

– Симка! …Интернет! …Папа! …При мне ни разу не сказал – деньги давай… А папа это значит деньги. Понятно. Всё, три слова! – громко возмущается Бим.

И чуть спустя вспомнил ещё один грех. Этот грех не самый опасный по жизни, но неприятен для всех странников, так как влияет на маршрут и время путешествия, а также доводит старика Бима до крайней степени исступления: «А, вот! Макдон!!! Четыре! БлинЪ, достали!»

Бим развёл руки в стороны и вверх, всплеснул сверху вниз.

Попытался мимикой лица и натягиванием кепки на самый нос выразить эти четыре крайних слова, не вписывающиеся в его понятия о взаимной лояльности и уважении.

Киря тоже замечал эти три главных Малёхиных кита, но держал язык за зубами. На этот раз, неосознанно и подогретый бимовским возбуждением, смешанным с крайней злостью, подленько подлил масла в общий огонь:

– Макдональдсы и эти, как их ещё, бимбоксы. Как их звать.

– Какие боксы?

– Динамики.

Бумбоксы. Всё ищут-то которые они.

– Да, динамик-то… Вот папа пусть пойдет и поищет, – хищно комментировал Бим.

– А их же нести ещё надо. Они ж не маленькие. Малёха он специализируется на басах, а басовые они …блинЪ …большие. А не влезут как в машину?

– А это не мои проблемы!

– А Пень?

– А всё равно не мои. А Пень не трожь! Он мой друг. Я его до самого Парижа… Ух я его… Порадую старичка. Ему знаешь скоко?

– Сто пятьдесят.

– Вот-вот! Сто семьдесят три. Он может Наполеона видел!

– Наполеона точно не видел.

Он после победы родился. Причём в Сибири. А Торт твой, Ъ, только до Москвы дошёл.

– Какой ещё торт? После какой победы? Отечественной?

– Отечественной над Наполеоном.

Бим задумался.

– Зато мой Пендрик[14 - Тут у Бима ассоциация с Хендриком Вермортелом (Hendrik Vermoortel, архитектор).]…

– Кто-кто?

– Пенёк. Он в детстве был Пенёк, а щас-то Пендрик, он же в Европе.

– А-а-а. (Рехнулся Бим! А Бим не рехнулся, он романтизирует).

– …Пендрик Париж увидит. А он хочет, хочет. Отец-то его Пендрих[15 - А тут любой Генрих.] точно с Наполеоном воевал.

– Порфирий, да ты тронулся! Как дерево может с Наполеоном воевать?

– А мне без разницы как, мог да и всё! Он Пендрих, русский герцог или король, а не просто дерево. Ты семью их не обижай!

– А Фендрика знаешь?

– Прапора, чоль?

И Киря удивился. Бим второй человек в его жизни (сам Киря первый), кто знает Фендрика-прапора.