DUализмус. Семя льна

Баба бабе разве добра пожелает? А мужик-то, дело совсем другое. Он может с добротой, и промолчит, если дело погано, и слова найдёт, да и баба сама… А что баба сама? А то, что и ей, как не верти, а приятно. Хоть и пришла не по добру… А он чё? Столько пёзд! Сколь вот пёзд в сутки? Так-то! Вот и выходит, что тоже надоест, да как-то всё равно приятней… Наверное. Ни за какие коврижки не пошёл бы Кирьян Егорыч ни в венерологичку, ни в гинекологию, и пошли они все в жопу! Тьфу-тьфу: Кирьяна Егорыча, хоть и не свят он, но как-то Бог до сих миловал… а дальше он и не собирается… – Это-о-о, слышь!

Не слышит Бим.

«Гос-с-споди! – Бим молится. – Информацию. Да! Ну! Типа. И вспомнили мы. А они сидят сейчас все там в Молвушке. Качаются, качаются, Молва их качает, ты знаешь как там. Ну, все мужики кто. Ну, время-то …уже шесть. У нас тут день, а там вечер. Одновременно сидим и думаем. Они сидят, и это… анализируют, ну что я щас говорю… Бим. …У тебя последние кадры есть.

Говорят. Не последние, а крайние там такие… Ты, говорят, это, …сбрось на телефон. …Я это говорю: я никогда ничего не выбрасываю. …Ну, а сейчас я никак не сброшу. Они у меня там, на диске… на родине. а на телефоне нету. Зачем на телефоне, если в компьютере есть. Понятно, говорю. На сорок дней не успеем. …Он говорит: не в этом дело… Ну, понятно…»

– А на сорок-то успеем, – сообразил Киря. Им кататься-то осталось… Ему жалко Марика, хотя они едва знакомы.

Марик – врач, и добрый причём. Взял да и помер ни с чего. А молодой. Жалко Марика.

– А?

– На сорок успеем.

«Вот она незримая связь с родиной, блЪ…!»

Тут слова «родина» «блЪ» и «симка» проассоциировалась у Бима с грубо реальной, обижаемой его действительностью. И он заорал, перебивая все сторонние голоса, сливающиеся в единый хофбройский гул. В речи Бима как редкие просветы осознанного мелькают известные немецкие слова: о немецком боге (о, майн готт!), о немецкой родине (майн хаймат ист зер гут[11 - Моя родина хороша.

]), школа (их гэе ин ди шуле[12 - Я иду в школу.]), пиво (бир, брой, дринк), свиньи (ду ист швайн[13 - Ты свинья.]) и фраумадамы (девки):

– А эти птицы, орлы наши!!! …Опять симки потеряли там. …Как он достал! – имелся в виду молодой Малёха Ксаныч, который прославился своим немногословием на людях и водопадными излияниями в адрес отца, когда они оставались вдвоём.