Большая зона. Книга 1. Ироническая проза

А потом долгая тягомотина в полиции завершилась лишь после звонка Гринёва своему агенту, который смог отбить Гринёва у целого десятка бдительных офицеров разных ведомств.

Кроме своих, на судне, никому, ничего Гринёв рассказывать не стал.

Однако, перед отходом судна из порта ему доставили местную городскую газету со снимком его, в полиции, и подколотым переводом статьи на русский язык. Там было чёрным по белому описано всё, как оно было и добавлено от, якобы, самого Гринёва: «Когда я полз по прогибающемуся льду, я думал о товарище Ким Ир Сене и это помогло мне не провалиться под лёд и спасти девочек-погодков 7 и 8 лет от роду!» (!?) На судне только посмеялись над таким умозаключением.

А – зря…

Позже Гринёв сознался, что, когда он полз практически по воде, у него возникала мыслишка только другая, отнюдь не связанная с товарищем Ким Ир Сеном: «не отморозить бы своё достоинство!». Всё это Гринёв вспомнил по пути в ВИП-зал, к жене…

…А далее всё раскручивалось, как в фильмах о чекистах: его передавали из рук в руки, вручили ему билет и «явки» до Иркутска, в Иркутске – до Пхеньяна, где его встретили наши, посольские и поселили в роскошный номер гостиницы с труднопроизносимым названием.

Они проинструктировали Гринёва «от и до», как себя вести и дали выучить текст ответного слова КИСе на русском языке, потому что КИСя (так мысленно прозвал Гринёв Ким Ир Сена, для краткости!) по-русски чешет, как на родном! И наказали ждать примерно два дня, о дне и времени встречи они сообщат и сами отвезут, куда надо.

Дали корейские воны, но наказали из номера, лучше всего, далеко не отлучаться и при этом указали перстом вверх: ЧеКа – везде ЧеКа. Чего ж тут непонятного? Научены, у себя, дома…

А в номере гостиницы, что делает перво-наперво человек? Правильно! Заглядывает в холодильник! В холодильнике лежали какие-то баночки, скляночки, стояла минеральная водичка, но всё подписано по-корейски и не было чего-то родного и – главного!

Посмотрев на потолок, Гринёв громко произнёс: «Эх, сейчас бы холодненькой русской водочки, да под рыбную чёрную икорочку, можно под – красную! Ну и горячую, прямо с гриля, курочку, под холодное пивко! Пойду ка я минут эдак на тридцать, прогуляюсь вокруг гостиницы, а то – сигареты хорошие, импортные, закончились!»

А перед выходом из номера Гринёв осмотрел ещё туалет и спальню.

В спальне он, неожиданно для себя брякнул: «А на такой роскошной постели одному вообще-то и потеряться можно!».