В тисках мироздания. стихи, баллады, поэмы

»

А в ответ ей шёпот скорый

губ, горячих допьяна:

«Полно бредить, Айседора!

Жизнь на выдумки вольна.

Мы с тобою не похожи,

хоть в чертах моих твой сын.

Только танец жестов может

в мутном оке вызвать синь

на какое—то мгновенье,

чтоб на фоне белых стен

разыгралось представленье

с кровью, хлещущей из вен.

Страсть поэта – взрыв Цунами.

На раздольных берегах

смерть охотится за нами,

пряча суть свою впотьмах.

От неё, поверь, не деться

нам с тобою никуда.

Кровоточащее сердце —

не последняя беда

в этой жизни растреклятой…

Но оно не зря горит

над покоем мёртвых статуй,

как чумной метеорит.

Потерпи родная, вскоре

мы услышим пенье арф…»

Лёг на шею Айседоре

анакондой лёгкий шарф.

Главное моё желанье

Я не верю в предсказанья,

книгу мудрости листая.

У меня одно желанье,

чтобы рыбка золотая

в пасть акулью не попала

на пути больших свершений,

где она заметной стала

в шторме вражеских кружений.

Рыбы злющие повинны,

эту рыбку ненавидя,

в том, что добрые дельфины

в ней свою добычу видят.

И могущественной стаей

на неё ведут охоту…

Только рыбка золотая

глубже их уходит в воду

потайной тропой своею

сквозь подводные теченья…

Видно Бог включил над нею

всех лампад своих свеченье.

Голубь мира

Посвящается президенту

России Владимиру Путину

У голубя мира железные крылья,

и сталью пропитанные коготки.

Им ястреб войны доведён до бессилья

в окружном течении бурной реки.

Пока он парит над России судьбою,

тяжёлые тучи на запад гоня,

над нами бездонно встаёт голубое,

спокойное небо текущего дня.

Парящий в своей прозорливости светел.

Читая сокрытые мысли врагов,

он ловко обходит опасные сети,

и снова к смертельному бою готов.

Бесовские трюки узреть невозможно —

от ближних наносится в спину удар.

Лишь с божьим посланником в мире тревожном,

мы станем свободны от гибельных чар.

Грустный клоун

Радуга цирка меня ослепила —

замкнутый круг оказался магнитом.

Обворожительно лёгкая сила

передо мною явилась открыто.

Купол сияющий – звёзд самоцветы

над безупречною магией тела

с грустною маской скитальца по свету…

Я в этой маске лицо разглядела!

Публике клоун всегда на потеху,

Карлсоном будь он или Арлекином…

С клоуном—коброю мне не до смеха —

реквием брошен его именинам.

Цирк уезжает.