Итальянские каникулы. Чао, лето!

– Если будет нужно, подходи, буду тебя жалеть, – говорила она прошлым летом.

Но я только пару раз «подошла», а потом Лёли не было. А когда была, я забывала, а она и не настаивала. У нее всегда есть чем заняться, ей хорошо одной. Та еще самодостаточная личность. Не то что я. А потом ее доброта и вовсе смылась в слив, когда она без стука ко мне в ванну зашла.

У нас зашелки никогда не было, да и к чему: никто не посягал на свободу моющегося. Я и не заметила бы ее. Зато она… так расхохоталась и давай кивать на меня.

Вах да ойойой. Я сначала тоже засмеяться хотела, так она заразно умеет. Но что-то вдруг как резанет в солнечном сплетении. Тут я поняла, что она надо мной смеется, да еще и рассуждает при мне про мои же «новиночки».

Я и сама к ним не привыкла, а тут еще и она, словно я виновата в чем-то, словно раз я такая, то обнимать меня больше не нужно. Не зря я хотела мальчиком родиться. Даже Эдик, точно знаю, так не обсмеял бы меня. Врачи врачей оберегают. Пусть и будущих.

После этого Лёля и перестала меня принимать за свою. Хотя увидев все, должна бы наоборот – соратницей по девичеству называть. Я и так и сяк, но что ни делаю, все не так. Помою посуду – не так, не помою – не то. Хожу, стою, сижу, читаю, играю, не играю – мешаю.

Тут Лёля и придумала это крещение. Меня она, конечно, ни о чем не спросила и не предупредила. В день икс выдала мне белую юбку, которую я давно у нее выпрашивала, и сказала следовать за ней. Эдика она в крестные отцы взяла, в матери – мамину подругу, которую я с похорон не видела.

В церкви, уже перед самым-самым одергивает меня за плечо, мол, отойти надо. Ведет меня в каморку у входа, колготки свои снимает и мне отдает:

– Нельзя чтобы ноги голые были. Надевай.

Я цмокнула, но надела.

Очередь пропустили, стоим ждем новую. Она снова подтягиваем меня к себе. И снова в каморку.

– Я спросила у прихожанки, говорит не надо колготки, снимай.

– Лёлища, ты чего?

– Давай.

Я сняла. Снова стоим. Она опять мне в плечо тыкает.

– Юбку обтяни, коленей не должно быть видно.

Тут батюшка меня позвал, и Эдик меня под руку повел к бочке со святой водой. Крестик он мне купил крутой, на крученой цепочке, но жаль – не по размеру. Поэтому и давит она мне, когда я ночью с бока на бок переворачиваюсь.

После крещения Лёля меня обнимать не начала, зато сама успокоилась, хоть крестили не ее.