Итальянские каникулы. Чао, лето!

Руби встречает меня на террасе.

– Сiao, com’? la pishina?[36 - Привет, как бассейн?]

– Нормале, – отвечаю я на понятном ей сленге и забегаю в дом.

Поднимаюсь на второй этаж и выуживаю из рюкзака «виновника» моей ложной уртикарии. Открываю окно и высовываюсь из него, типа подышать, картинно смотрю вдаль. Вижу, как Руби надевает солнечные очки и откидывает спинку садового стула назад. Теперь второй этаж дома вместе с моим окном отражаются в стеклах ее очков. Подвешиваю верх купальника на ручку открытого окна (никаких узлов, только элегантный бантик), плавки выжимаю на отлив, раскладываю там же и приглаживаю.

Мой план, конечно, держится на веревочке. Но Руби все видела, я уверена. Осталось только дождаться послезавтра, и дело в кепке. Вот так, сама того не зная, Ленка научила меня «улетательному» фокусу, который должен спасти мою честь.

Снова смотрю в даль и произношу заклинание Жана-Батиста-Эманнуэля Зорга:

«Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам»[37 - Слова из фильма «Пятый Элемент».

].

А фоном уже потрынькивает строчка из гороскопа про склонность к обману:

«I can't change my mold, no, no, no, no, no, no»[38 - Я не могу изменить свою суть, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Слова из песни «Bittersweet Symphony» группы The Verve.].

Вообще-то я честная, но пока что придется кое в чем приврать. А всего-то и нужно – встать ночью и «улететь» купальник к рубиному приходу. Поэтому я ложусь спать без подушки и убираю салфетку-щиток с мигающих цифр – множу неудобства.

И это срабатывает. Просыпаюсь еще до рассвета, шея ругается на меня скукоженной мышцей, подушка на тумбочке – скулит. Возвращаю ее обратно – поспи, дорогая. А сама чапаю к окну.

Купальник высох и кажется нормальным. Но я не дам себя провести. Снимаю его с окна, заворачиваю в футболку и засовываю в карман максового халата в шкафу. Готово, как не было.

Утром Руби будит меня в дорогу.

– Caterina, – говорит она и стягивает с меня одеяло.

– Нооо! – тяну его обратно, но тут же просыпаюсь и понимаю, что уже утро и Руби тут.

Она походит к окну.

– ? aperto?[39 - Открыто?] – она закрывает створку и двигает туда-сюда ручку.

– Си, но закрывать, – отвечаю я и понимаю, что сейчас или… никогда мне не видать нового купальника. – Вьени фуори, – и я закрываю рот рукой в величайшем притворном изумлении.

Заворачиваюсь в одеяло и семеню к ней, щупаю отлив, словно и так непонятно, что он пустой.