Выстрел из вечности

– Верка, не бери грех на душу – это великий грех, который не отмолим, – кричал он. – На том свете будешь кипеть в котле смолы.

Вера нашла спички. Бензин растекался по полу. Она открыла дверь и вышла, чиркнула спичку и горящую бросила в дом. Произошёл хлопок, и огонь, выдавив стёкла, выплеснулся на улицу. Девушка бросилась бежать, и тут она повзрослела и осознала, что сделала. Но было поздно. Охваченный огнём, дом догорал. Вскоре вспыхнули и остальные два.

В это время Максим Рубашкин залез на высокую ёлку и стал осматривать в бинокль горизонт, где находился хутор.

Увидев дым, он догадался, что это Верка Рябцева запалила избу, где они оставили раненых. Он слез и рассказал увиденное жене.

– Часов через шесть, семь она вернётся, будем ждать, – сказал он. – Давай поспим, рано ещё.

Где-то к обеду уставшая, но счастливая, девушка вернулась к костру. В это время, притворившись спящими, Максим и его жена Галина лежали тихо, почти не дыша. Девушка, свернувшись калачиком, тут же заснула счастливым сном.

– Пусть часок другой поспит, – сказал Рубашкин жене, – устала бедная, ей ещё придётся оправдываться перед нашим правосудьем, но я думаю, мы её не выдадим.

По прибытию в деревню, Максим сразу пошёл в полицию. Он сдал оружье и вещественные доказательства вины Белкина и его дружка Затяжного. Когда стали проверять плёнки, многие не могли сдержать слёз, видя, как собаки рвут людей, стаскивая их с дерева, которое бандиты оборудовали под место казни.

Через два дня Максим Рубашкин и его друг Фёдор, с которым они дружили с детских лет, взяв бензопилу и топоры, отправились снова к хутору, но уже сгоревшему.

Они свалили это дерево, распилили на части и зажгли огромный костёр, затем отыскав стройную ёлку, сделали из неё большой православный крест, и установили его на месте гибели наших людей.

Несказанное слово

В красный уголок, где должно было проходить профсоюзное собрание, Михаил Петрович Баженов пришёл загодя. Он сидел, хмуро подперев тяжёлую голову правой рукой. Кабинет был большой, светлый, трибуна, обтянутая красной материей, сколько раз служившая ему опорой во время выступлений, казалась сейчас ему незнакомой и какой-то чужой.

А мысли не давали покоя: «Наставник – лицо цеха, смалодушничал. Из-за тебя чуть не погиб молодой парень. Ведь видел, что нарушают технику безопасности и промолчал. Нет бы первый раз одёрнуть, так не хватило смелости. Допустил позор на свою седую голову. Каков был день, чистый, солнечный. Снег скрипел и искрился.