Выстрел из вечности

Девочка дрожала от холода, хотя была в валенках и шубке. Русая, толстая коса спускалась на грудь ребёнка. Глаза голубые глубинные выдавали её генетическое изящество, а длинные чёрные ресницы, будто накрашенные тушью, ставили её на высокий пьедестал красоты. Она жалась к бабушке и не знала, что ей делать.

– Замёрзнешь, милая, садись, – уговаривала женщина девочку, выйдя из машины, – в салоне тепло, машина новая.

И бабушка сдалась. Она вздохнула протяжно:

– Лена, садись. Тётя хорошая довезёт тебя до города.

Если не придёт автобус, нам топать с тобой три километра до деревни. А я одна потихоньку дойду.

– Нет, бабушка, я без тебя не могу, – запричитала девочка.

– Завтра тебе ведь в школу, а у тебя ещё уроки не учены, ехать надо.

И Лена села. Машина рванула с места, бабушка не могла даже запомнить номера, он был чем-то замазан. И по сердцу прокатилась жгучая боль. Она вытащила из кармана мобильник, стала звонить внучке, мол, как там у тебя дела? Но абонент был недоступен.

Встревожившись не на шутку, бабушка начала звонить сыну. Он откликнулся сразу.

– Как отправила? С кем? – кричал он.

– Не знаю, – отвечала женщина, – подъехала какая-то краля на иномарке, мне показалось брюнетка с короткой стрижкой и карими глазами, посочувствовала нам, что мы замерзаем, и я решила отправить с ней внучку.

– Что ж ты наделала, мама! Я ж говорил тебе, чтобы ты никому не доверяла мою дочь. Не то время. Хорошо ещё, если потребуют выкуп, а если её украли на органы?

– Витя, ты что меня пугаешь? А если у меня разорвётся сердце? Женщина то уж больно хорошая.

Один голос, что стоит. Будем ждать.

– Нет! Ждать – значит потерять ребёнка. Сволочи могут быть с хорошим голосом и приличными манерами, а в душе у них, как обычно, чёрный омут…

Виктор Жигулин побежал к участковому, которого немного знал. Капитан полиции Игорь Воробьёв позвонил куда следует. На постах ГАИ им сообщили, что такая машина не проходила. Круг замкнулся.

Телефон Лены Жигулиной молчал.

Наступила звёздная ночь. Девочка не появилась. Полиция города встала на дыбы. Но никаких зацепок об исчезновении девочки не поступало. Бабушка Лены рвала на себе волосы. Стоя на коленях возле иконы Божьей Матери, кричала:

– Старая дурра, как я могла, как могла? Своими руками отдала самое дорогое. Боже, где же справедливость? Лена, Леночка, Лена, ведь ты не хотела с ней ехать! Прости меня, если это возможно.