НА ИЗЛЕТЕ, или В брызгах космической струи. Книга третья

В конце концов, никаких официальных поручений мне не было. Юридически разработка закона управления поручена Отто. Если не справится, сам и ответит за свое упрямство. Шульману звонить не стал. Надо будет, позвонит…

Размышляя над создавшейся ситуацией, вдруг интуитивно отметил, что в комнате что-то изменилось. Оглядевшись, не обнаружил настенных плакатов, которые вот уже несколько лет коллекционировал Миша Бычков. Ежегодно партийные функционеры разносили по комнатам рулоны этой макулатуры. Миша отбирал наиболее «выдающиеся» и вешал на стену.

Так у нас постепенно появилась плакатная галерея, в которой даже была целая серия, посвященная текущим годам пятилетки: «Решающий год пятилетки», «Определяющий год пятилетки», «Завершающий…» и, наконец, наиболее всем понравившийся «Сердцевинный…»

– Сердцевинный, – с выражением прочел Миша, когда принесли тот плакат, – Образно сказано, сердцевинный… Все равно как винное сердце, – засмеялся он и вышел из комнаты…

И вот нет больше его коллекции образчиков идиотизма партийной пропаганды.

– Миша, – спросил Бычкова, – А где твои знаменитые плакаты?

– Партком изъял. Что-то они там порочат. Вот бы никогда не подумал, – ответил он и рассмеялся, – А ты глянь на свой иконостас.

Я взглянул на стену у моего стола и удивился. Несколько лет назад я украсил ее портретом С. П. Королева. Вскоре сделал стилизованное обрамление из лакированных деревянных планок темного дерева. Чуть позже закрепил два горшочка с комнатным плющом, который со временем так разросся, что мой импровизированный иконостас, как назвал его еще Кузнецов, оказался в обрамлении живой зелени.

Теперь же его главный объект отсутствовал.

– А портрет кого не устроил? – возмутился я.

– Все тех же, Афанасич, – захихикал Миша и вышел в коридор.

Я порылся в столе в поисках чего-либо подходящего и обнаружил свою фотографию, сделанную несколько лет назад для Доски Почета. Недолго думая, временно повесил ее на место изъятого портрета, дабы не портить гармонию моей «икебаны».

Каких только вопросов ни наслушался за неделю, пока висел мой портрет. Главным требованием со стороны всевозможных общественников было немедленно снять фотографию. И ни одного аргумента, поясняющего, почему. На мое ответное требование вернуть фото Королева, отвечали одним и тем же – не положено.

И все же неделя борьбы завершилась победой. Однажды глянул на стену и обомлел – вместо моего фото на стене висел портрет С. П. Королева.