Подсолнухи для Ван Гога

Работа отвлекала от мрачных мыслей, и я погружалась в нее все глубже. Обсудив с мастером проект дизайна зала, я присела на длинную лавку в середине комнаты и вот уже в который раз стала разглядывать недавно приобретенную картину. За спиной послышались шаги, детектив Додж прошагал по залу и устроился на скамейке возле меня. Пальто было влажным и пахло сыростью, а с длинного черного зонта капала вода, образую маленькую лужицу на полу. Мне вдруг стало спокойнее, от его внезапного появления, хотя я его и не звала.

– Здравствуйте, Альма, – поздоровался он.

 – Я вам не слишком помешал?

– Нет, конечно. У меня как раз перерыв, – Говорила я на удивление спокойно, хотя внутри начала вздыматься волна. – Что вас сюда привело?

Додж будто бы не услышал моего вопроса, вместо этого он склонил голову набок, рассматривая картину.

– Какая может быть польза от этого? – спросил он, кивая на изображение солнечных цветов.

– Это то, что останется после нас, – уверенно сказала я. – Когда всех не станет, только предметы искусства смогут передать то, как думали и что чувствовали люди других эпох.

Это важно.

Он что-то шепнул себе под нос, как мне показалось, это было: «Ерунда».

– О чем вы говорили мне тогда, по телефону? Что за «черный ящик»?

Я нехотя оторвала взгляд от «Подсолнухов» и перевела его на Доджа.

– Не «черный ящик», а просто контейнер с теми предметами, которые Вайнис приобрел на аукционе. Они очень ценные, мне интересно, что с ними стало.

– Утром я пересмотрел свои записи, – сказал Додж, – ни о каком контейнере речи не было.

В машине уж точно. Он не мог завести его в музей или домой?

– Это вы мне скажите. Разве он заезжал домой? В музей он точно бы не вернулся, в такой час уже все закрыто, а ключи у Вайниса только от своего кабинета. Так что вещи должны были быть при нем. Очень плохо, если они пропали, это его последний труд. Он даже сделал новый проект музейного каталога и готовил брошюру по новой коллекции.

– Думаете, это имеет какое-то принципиальное значение? То есть, эти вещи и вправду имеют большую ценность?

– Ну конечно! – выпалила я.

 – Вам этого не понять, но для мира искусства это они очень ценны. Почему вы так скептично относитесь к чьему-то духовному труду?

– Потому что я не могу понять, какую роль они играют для нас. В чем их польза?

– Польза или вред, какая разница? – я неосознанно повысила тон. – Какова польза вашей работы? Мой друг мертв и никакое ваше копание в его делах не смогут оживить Вайниса.