Подсолнухи для Ван Гога

Хорошо, что в темноте не было видно моего смущенного лица.

Ну почему я не могла просто перестать делать все это? Отстать от него, прежде чем он сам потребует.

– Альма, мне завтра на работу очень рано, – сказал он с мольбой в голосе.

Я глубоко и обреченно вздохнула. Почему в этом городе, полном родных и знакомых людей, я все равно чувствовала себя, словно я сирота, а Додж единственный близкий мне человек? Пока размышляла над всем этим, Натан переоделся в пижаму и лег рядом, предварительно взбив кулаком подушку.

– Не холодно? – спросила я. – Может, одеялко?

Боже! Боже! Боже!

– Нет, – вздохнул Додж и закрыл глаза.

В такой позе он был похож на изваяние – лежа на спине со сложенными на животе руками, будто пытался их контролировать.

– Расскажи мне о своей жене? Какая она?

Он открыл глаза и с минуту молчал, изучая потолок. Затем повернул голову ко мне, и я увидела, как большие серые глаза блеснули в темноте. Вся я теперь состояла только из внутренней дрожи.

– Зачем? – тихо переспросил он.

– Мне интересно, что она за женщина раз умудрилась стать твоей женой.

– Умудрилась? – он нахмурил брови. Теперь я все отчетливей различала его в темноте. – Ну, Эмбер очень сильная и умная женщина, хорошо умеет держать себя в руках, подходить разумно и без лишних эмоций к любой проблеме.

Казалось, что каждое слово – камень в мой огород. Ведь, очевидно, я ей полная противоположность.

– А разве не слабость и эмоции делают женщину женщиной? – поинтересовалась я.

– Поздновато для таких разговоров, ты не находишь? – Теперь он говорил спокойно, даже с теплотой. Впервые у меня сложилось впечатление, что вовсе не хочет меня оттолкнуть, а просто устал.

– Никогда не поздно поговорить, – загадочно прошептала я. – Вдруг… и со мной что-нибудь случиться…

– Ничего не случиться, Альма, – проговорил Додж неестественно громко, будто хотел распугать тревожные мысли не только у меня, но и у себя.

– Уверен?

Додж задумался и снова вперил глаза в потолок. Не дождавшись его ответа, я провалилась в сон.

Внезапный телефонный сигнал вырвал меня из беспамятства. Казалось, прошло лишь одно мгновение с тех пор, как я уснула. Додж взял трубку и по-тихому вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. На циферблате электронных часов мигало время – пять двадцать утра.