Как я училась быть любимой

– Что случилось?

– Открыто… Открыто… Бомжи… Опять…

– Матрёна Николаевна, миленькая, не переживайте так, вы, вероятно, в прошлый раз не закрыли дверь сами.

– Нет, нет, что вы Светочка, это исключено. У меня три замка, и я всегда по три раза проверяю, заперты ли они. Я боюсь идти внутрь. Будьте любезны, гляньте, всё ли там на месте.

Взяв у Моти фонарик, я шагнула в громадную кладовую. Коряво соструганные, и небрежно приделанные полки, занимали всё пространство, от пола до потолка. Пройдя в самый дальний угол, я увидела, что часть полок обвалилась, и битые банки, с вонючим содержимым, валялись уродливой кучей.

– Что там? – услышала я вопрос.

– Идите сюда, только не волнуйтесь.

Осторожно на цыпочках несчастная приблизилась ко мне.

– Катастрофа! Я погибла! – захрипела Мотя.

Я не на шутку испугалась за неё, а потому громко и требовательно приказала:

– Ступайте, и принесите ещё коробку, веник, совок. Да, и позовите кого-нибудь на помощь, мне одной не справиться. И не волнуйтесь так.

Это только кажется, что банок много разбилось, на самом деле две – три не больше.

Поверила она мне или нет, но всё же отправилась за подмогой. Я тоскливо обозревала окрестности. Чтобы убрать всё это вонючее безобразие, уйдёт целый день. Портить воскресение не хотелось, но, видно, другого выхода нет, – Матрёну может хватить паралич. Потом, после уборки, нужно ещё вести душеспасительные беседы с потерпевшей. Прошло минут двадцать, а старуха не возвращалась. Может, ей по дороге сплохело? Фонарик, горел слабо, я торопилась, постоянно спотыкалась, подворачивая ноги, проваливалась в ямки, матерясь, к тому же зацепившись за железную арматуру, порвала халат.

Расстроившись до невозможности, проклиная всё на свете, наконец-то в дневном проёме я увидела свет. Поспешила, и опять обо что-то запнулась. Зарычала от досады и отчаяния. Но то, что я увидела в следующую минуту, заставило умерить раздражение. Преградой было Матрёнино тело. Маленькая, скрюченная вся, она смотрела на меня осуждающе: «Чего же ты так неосторожно-то?».

Я даже не подошла к ней, потому что в этом не было надобности. Предо мной лежал мёртвый человек. Возможно, сердце не вынесло потрясения, и старуха скончалась от горя.

Соседи, взбудораженные происшествием, вызвали полицию и нашего участкового Константина Ивановича. Полиционеры, прибыв на место, быстро разобрались в ситуации, и не найдя на теле погибшей следов насильственной смерти гогоча, укатили.