Бесконечность в сплетении пальцев…

Коль хочешь увидеть палитры часов многоцветье,

Ловить нужно каждый оттенок,

в котором мгновенье,

Чтоб жизнь на холсте отражалась без цветопотерь.

Раз, два, три

Раз-линован на минуты циферблат.

Два-жды в день окрашен алым горизонт.

Три-ста солнц и три-жды два десятка правд

Да еще плюс пять ли, шесть – и целый год.

– Раз-берешься, – тихо чиркают часы

Время плоть, и росчерк видно их е-Два.

Три-жды десять, да плюс три на две весны.

Раз, два, три – какие емкие слова.

При желаньи их найдешь в любой из ф-Раз.

Лексикона Две-рь любое отворит.

Присмо-Три-сь. Порой они не режут глаз,

Но скрываются шпионами вну-три.

Раз-линован на минуты циферблат…

Два-жды в день светило ластится к земле…

Три-ста солнц и три-жды два десятка правд…

Можно дальше счет вести… Но просто лень…

Перевод времени

Я по низкому курсу обменяла минуты.

Обманули менялы меня на часы.

И теперь мне все время не хватает их будто.

В нижней чаше часов частый гость – недосып.

Не досыпаны книжных миров перекрестки,

Не досыпаны сны и дорог переплет.

Не меняйте минуты менялам на «воздух»!

Слишком дорог выходит такой перевод…

Бесконечность в сплетении пальцев

Зарастает двадцатый век былью.

Двадцать первый безжалостно мчится.

Люди сдали в музей свои крылья.

В небо больше никто не стремится.

Есть машины, метро, самолеты,

Поезда – в общем техники много.

Измельчали внутри для полетов

Те, что были крылаты от Бога.

Время ползать. Но есть индивиды

(Может, гости с планет неизвестных;

Может, выходцы из Атлантиды),

Для которых ползти – неуместно.

Словно тени незримые бродят,

Не желая под век прогибаться.

Их врожденное чувство полета

Не дает им как все пресмыкаться.

Со своей нерушимою верой,

Что свободны, они неразлучны.

Одиночество полною мерой

Им отсыпано в веке ползучем.

Время все их углами разводит,

Притупляя общения жажду…

Только чудо порой происходит,

И встречаются двое однажды.