Сквозь високосный год. Поэтические хроники. Книга первая

На лужах лёд

И даже думать страшновато

О том, что ждут нас впереди

Ещё февральские метели

Или февральские дожди

Четыре с хвостиком недели…

Стареем мы

В понедельник нагрянул февраль

С неразлучной подругой метелью

И чуть-чуть похудел календарь,

Как и год, на четыре недели…

На четыре недели и мы

Постарели, подруга, с тобою…

Ты  сказала: на месяц зимы!

Я с тобой согласился: тем более!

Быстро в старости годы идут,

Ну, а дней мы и не замечаем.

Был январь где-то рядышком тут,

А сегодня февраль уж встречаем…

Но пока у нас повода нет

Для февральской тоски и печали.

Лучше я прочитаю сонет,

Как с тобой мы зимой повстречались.

Грипп

Год обезьяны подложил свинью,

А вроде начинался так прилично…

Ругается народ: ну, мать твою!

Толпясь с утра в метро своём столичном.

Опять повсюду вводят карантин

Такая невесёлая картина!

Год високосный! Что же мы хотим —

Судачат старики у магазина…

Зима.

Вот невидаль, да каждый год такое,

Когда зимой, бывало и весной,

Такое время подлое, сырое…

Все разговоры только лишь о нём —

О гриппе свинском. Надоело даже.

Мы с Фомичём напьёмся белым днём

И той свинье себя ещё покажем.

И всем докажем: истина в вине!

Но почему  спешат все к фармацевту,

Как этот гражданин: настойки мне!

– А алкашам сегодня по рецепту!

Такие вот унылые дела:

Все лечатся от гриппа, как умеют…

Всё потому, скажу вам не со зла —

Врачи для нас давно не Панацея…

Брат

Где теперь ты братик, брат?

Почему всё так случилось?

И кто в этом виноват

Был, когда мы были живы?

Нет, конечно, я живой!

Как живу? Так, понемногу…

Ну, а ты, надеюсь, свой

Путь нашёл, конечно, к Богу…

Много выпито вина

Было вместе за те годы

Пока правил сатана

В душах наших.

Кто-то смог преодолеть —

Что вполне было разумно…

Кто-то смог лишь умереть

От своей тоски безумной…

Бог решил, что я вторым

Буду в том семейном списке…

Поздним вечером сырым

Первым ты в свой путь неблизкий

От меня навек ушёл.