НА ИЗЛЕТЕ, или В брызгах космической струи

В мои юные годы Михаил Маркович был палочкой-выручалочкой. Едва возникал дефицит времени, я тут же подключал его к решению задачки, которая у меня не выходила сходу. Выдав задание, уносился к моим моделям или на тренировку, а когда возвращался, готовое решение уже лежало на нашем с отцом письменном столе, и я бежал благодарить профессора. Он лишь смеялся.

– Да ты сам такую задачку в два счета решишь. У тебя математический склад ума. Я-то вижу, – частенько говорил он.

– Михаил Маркович, если бы у меня были эти самые два счета.

А то только один. Подумать чуть-чуть – времени не хватает, – оправдывался, как мог.

– Ты прав. В молодости времени всегда не хватает, – грустно вздыхал он.

Я застал его уже пожилым человеком. Он умер, когда я еще учился в школе. Но он был первым уважаемым мной ученым человеком, кто сообщил мне о каких-то там моих способностях. Вторым стал наш математик Яков Яковлевич Корф – «Я в квадрате», как его называли в школе. Это его своевременное признание спасло меня в период глубокой депрессии, которую переживал осенью шестьдесят первого года – в выпускном десятом классе.

Именно он вытащил тогда из трясины уныния, в которую погружался все глубже и глубже…

Нет уже и Нины Васильевны – жены Михаила Марковича. То была удивительная женщина, увы, плохая домохозяйка. Ее можно было слушать часами. Ее познания о мире театра и кино были энциклопедическими. Увы, единственными личными достижениями стали дочь Вера и сын Марик. В них она вложила свою душу и нерастраченную энергию.

Конечно же, кое-что перепадало и Михаилу Марковичу.

Моисей Маркович часто навещал семью брата. Особенно, когда Михаил Маркович отошел от дел. Моисей Маркович подхватил эстафету из рук брата – стал профессором, заведующим кафедрой. К нему я обращался гораздо реже – лишь, когда действительно требовалась профессиональная консультация. Но это уже было в период моей математической подготовки в университете…

Мы вышли в наш дворик. Он вроде бы остался тем же, то есть, очерченным теми же зданиями и сооружениями.

Увы, это уже не тот двор нашего детства, который снится. Наш каштан стал еще солидней. Но величавые гигантские тополя, засыпавшие пухом весь двор, уже лишены своей мощной кроны. Безжалостно кастрированные, они превратились в уродливых карликов – в приземистые толстые столбы, покрытые небольшими шапочками неправдоподобно крупных листьев.

А собственно двор… Теперь это лишь территория. Нет клумб, нет газонов.