Лекарство от амнезии

Катя рисует витиеватое, похожее на колючую проволоку слово «развод».

«Где ты сейчас живешь? У папы?»

Качает головой.

– Пацапалась с этой. Она назвала меня «неблагодарной маленькой тварью» и дала пощечину.

Я вздрогнула, будто это меня только что ударили. Как такое возможно?! Меня никогда не били, и я не знала, как бы я себя повела в этом случае. Покончила собой или ушла?

«Ты пожаловалась отцу?»

– Не смеши меня, – Катя захохотала, – Мне не пять лет. Могу сама разобраться со своей проблемой. Просто дала сдачи, чтоб остыла, а сама свалила.

Катюшка, бьющая Альбину, не укладывалась у меня в голове.

– Она нормальная. Сигареты мне покупает, когда прошу. Но как представлю тот день, когда застала их, тошно становится.

Катя вздохнула, набрала силы в легкие, чтобы приступить ко второй еще более печальной главе.

– Потом этот дележ. Спорили из-за коврика в прихожей и рвали семейные фотографии. Она крутит отцом как хочет. Мать говорит, это Альбина надоумила отца не оставлять нам с матерью ни копейки.

Было сложно представить дерущихся из-за вещей родителей. Моя мать просто заказала грузовик и вывезла все ценное из квартиры, включая мебель, даже рубашки отца зачем-то прихватила.

– Я все время проводила у бабушки с дедом, но это было еще невыносимее. Мне капали на мозги, что мать – дрянь, а Альбина золотце.

Мои брови полезли вверх.

«Наши дед и бабуля? С чего?»

– Без понятия. Может, она им приплачивала?

«Да ну. Глупости», – то, что Катя так отзывается о родных, мне не нравилось.

Это все-таки люди, которые о нас заботились, и которых я безоговорочно люблю. Сестре следовало быть разборчивее со словами.

– Для меня Альбина как была, так и остается обыкновенной шалавой, которая разрушила нашу семью. Жить в квартире папиной любовницы я отказалась и переехала к маме. Сначала мы жили хорошо. Она не доставала с учебой, не спрашивала, где я была.

«Прикольно».

Поведение Катиной мамы было чем-то за гранью разумного. О таких предках можно только мечтать.

Мой папа расписывал каждую мою секунду, и всегда знал, где я нахожусь и что делаю. Хотя меня это не парило, в моей жизни не было ничего, что требовалось скрывать.

– Выпиваю чашку кофе. Дома жрать нечего. Маму «ужинают в ресторане», а я перебиваюсь тем, что раздобуду на рынке.

«На рынке?» – повторила я, добавив несколько восклицательных знаков. Катя не переставала удивлять.

– Те крохи, которые дает отец уходят на еду, надо же на что-то жить.