Мириам

И снизойдет покой, которого так жаждел ты всю жизнь, как молоко, что льется мурти[7 - с санскрита – «проявление», в индуизме статуя или изображение формы бога, дэвы или святого] на голову. И заново рождение и смерть. Пойми в чем суть круговорота, и казнь закончится сиюминутно. Ведь кто подвластен смерти и болезням, тот подлинного счастья не вкусил. Но все пройдем путем от клетки до могилы, и в ней познаем сущность бытия. И заново рождение и смерть. Преодолей же их, не растеряв души сокровищ».

В комнате вновь воцарилась тишина. Из сказанного я не понял ровным счетом ничего, но утвердительно кивнул головой.

Выдержав небольшую паузу, я сдвинул брови и кивнул еще пару раз. Однако подумав немного, я закрутил головой, показывая ему, что я передумал и больше не был с ним согласен. «Это несправедливо!» – крикнул я ему. Он улыбнулся, подошел ближе, обхватил своими влажными огромными ладонями мое лицо и сказал: «Милость или справедливость… Преисполнены ваши чаши ненавистью друг к другу, я пью их до дна.

Во множестве пороков своих тонете, как камни в воде. И хотите, чтобы проявляли к вам милость, а других – справедливо судили. Чтобы со всех спросилось за промахи их, а вас – помиловали. Искренне плачете, искренне молите, неискренне живете, неискренне умираете. Но если вдруг всему человечеству придется делать выбор, то кому достанется милость, а кому – справедливость? Каждый знает, чего он заслуживает. Давайте не будем обманываться. Хочешь милости для себя – желай ее другим, хочешь справедливости для других – жди, что и с тебя спросится по справедливости».

В животе тягостно заурчало, меня схватил сильный спазм, и в судороге меня согнуло пополам. Желудок предательски сжался, и меня стошнило. Моему унижению не было границ. Я поднял голову, но в комнате уже никого не было. Был ли он галлюцинацией или это сам Бог пришел ко мне – увы, я не могу знать наверняка. Но в тот вечер я понял, что выбор между жизнью и смертью нужно принять безотлагательно.

Мое сознание потянулось к свету, за ним шагнуло и тело. Синтетический дурман остался во тьме.

Глава 2. Ближе, чем нос

Первый признак начала познания – желание умереть. Эта жизнь кажется невыносимой, другая – недостижимой. Уже не стыдишься, что хочешь умереть; просишь, чтобы тебя перевели из старой камеры, которую ненавидишь, в новую, которую ты только еще начнешь ненавидеть.