Королевская охота

– Рыдала над трупом Холстоуна, который оказался немножечко не трупом. Придя в себя, он дал нашей красотке отставку. Что-то вроде: «Я передумал, леди!» После того как его унесли к матушке, она еще долго всхлипывала: «О, мой герой!» Говорят, Вальсторп собирается вызвать его на дуэль. А Холстоун бормотал что-то про Белую леди, и теперь Элоиза всем рассказывает, что это Марисса сделала его сердце ледяным. Твой отец рвал и метал, Фаренджер раздражался и занудствовал, Тофинбейл пытался найти эманации Мариссы. Все были заняты полезным делом, и я отконвоировалась сама: у меня слишком тонкая душевная организация.

– Это была не Марисса – это была я, – призналась как на духу. Похоже, теперь настала моя очередь исповедоваться.

– Прелестно, а что именно ты? – заинтересовалась Алисия. – Выкрала сердце Маркуса, прокляла Вальсторпа и обрекла Элоизу на участь старой девы?

– Как же так? – растерялась я. – Как это все успело произойти? Я просто вышла в галерее, перепутав повороты, он увидел меня в темноте и хлопнулся в обморок! Но когда я уходила, он точно был жив и с сердцем!

– А фрейлины говорят, он сразу упал замертво и был мертв, пока Элоиза не оживила его, но сердце ему вернуть она не смогла.

Теперь Вальсторпу придется пожертвовать своим. Очень трагичная история, – поведала подруга, размешивая остывший чай в чашке.

– Это просто анекдот. Могу поклясться, ничего мистического вчера не было, – мне всегда было интересно, как рождаются такие небылицы, и вот я сама спровоцировала такую. Надо же. Забавно.

– И почему-то я тебе даже верю. Очень удачно, что это был именно Холстоун, никто и задумываться не будет о том, что он мог видеть кого-то реального. Так что твое инкогнито не будет раскрыто.

Все-таки Дэль передала нам немного практичности. Права была бы Алисия, но:

– Это как бы немножко не совсем все…

Алиса все еще смаковала пирожное, в то время как я свое уже съела. Никогда так не могла. Я для леди вообще ем неприлично быстро. Нет, на приемах я себя контролирую, но, когда расслаблюсь, съедаю все молниеносно.

Мама говорит, я вся в отца. Он тоже вяло ковыряется в тарелке только на публике, дома же ест по-солдатски. Мы частенько заканчиваем ужин уже вдвоем с мамой.

– Меня все же видели, – пришлось признаться. Я уже решилась рассказать все. В конце концов, это действительно ее касается.

– Кто? Тебя узнали?

Тут я даже и не представляла, как ответить.

– Не думаю… На мне была маска. Не знаю, кто-то из лидванцев. Клара постарается узнать.