Невольница Восточных пустынь. Страсть демона

Невольница Восточных пустынь. Страсть демона

Эми Мун

Когда деревню разорили, а ее защитников вырезали, Ильву в числе других женщин заковали в кандалы и погнали в Восточные земли. На рабском рынке жаркое солнце чужой страны едва не лишило жизни северянку. За честность и добрый совет ее купил… демон! Но Ильва не согласна стать для него игрушкой. И заключает с опасным хозяином пари, ставка в котором – ее свобода.

Эми Мун

Невольница Восточных пустынь. Страсть демона

Пролог

– Нет… Не покупайте… это, – горло перехватило спазмом, и тихий шепот развеялся среди зноя и базарного шума.

Но ее услышали.

Торговец разразился бранью, а мужчина – или все-таки старик? – медленно развернулся к ней. В разрезе куфии ( прим. автора – мужской головной убор ) блеснули черные глаза. Цепкий взгляд скользнул по ее обнаженному телу, рабским кандалам и вернулся к лицу.

– Не покупать? – осведомился после некоторого молчания. – Почему?

Ильва с трудом облизнула пересохшие губы.

Стало быть, старик… Нет – древний старец.

Слишком надтреснуто и глухо звучал голос. И руки в глубоких морщинках… Или это ей мерещилось из-за жары и раздиравшей на части головной боли. Ильва до ломоты в пальцах сжала цепь, пытаясь собраться с силами. Надо говорить. Возможно, это ее единственный шанс на спасение.

– Плохие травы, – шепнула, прижимаясь лицом к выщербленным прутьям клетки. – Первоцвет собран рано, вереск… пересушен, а дурман-кору хранят… – голос сорвался на хрип, и Ильва прикрыла глаза

От слабости кружилась голова.

Тошнило, и во рту горечь. Кажется, она сейчас умрет. Высохнет от этой невыносимой жары, а ее труп бросят на прокорм стервятникам и песчаным псам.

– В чем хранят дурман-кору? – прогрохотало сверху.

Ильва с трудом разлепила веки и сосредоточилась на темном пятне, стоявшем перед клеткой.

Покупатель ждал ответа.

– Хранят в… темноте, – выдохнула обессилено.

Веки захлопнулись, но распластаться на досках клетки Ильва не успела – подбородок попал в капкан стальных пальцев.

– Много знаешь для обычной рабыни, северянка, – задумчиво протянул старик. – Ты травница.

Да, она травница. Ее деревню разорили, защитников вырезали, а женщин, которых успели схватить, загнали в кандалы. Больше половины не вынесли дороги в жаркий Багдааш. Белокожие и светловолосые северянки таяли под жарким солнцем быстрее первого снега. О, хоть бы еще раз ощутить его прохладу и нежность…

Пальцы на ее подбородке сжались крепче.