Сколько живут донжуаны

В сущности, в основном так и случалось, что моими клиентами становились либо мои друзья или приятели, либо друзья друзей. Я не любил официальщины, предпочитал работать тихо, спокойно, не напрягая своих клиентов, щадя их нервную систему. От меня должен исходить позитив и уверенность в благополучном исходе дела.

В камине горели поленья – еще один романтический штрих. Дом прекрасно обогревался электричеством, однако для физического и душевного тепла моему новому знакомому явно не хватало живого огня, жара.

– Игорь, мне показалось, что вы что-то хотели мне рассказать, но присутствие Клары не позволило вам это сделать. Я прав?

– Да. Безусловно, Клара – самый близкий мне человек, однако я все равно не могу быть с ней предельно откровенным. Просто не могу. И не то, что она не поймет меня, нет, она вполне себе современная женщина и все поймет и простит, но слишком уж много всего на меня навалилось. Да и стыдно…

– Что вы делали в том доме? – Я решил ему помочь и направить наш разговор в нужное мне русло.

Во всяком случае, мой вопрос был обыкновенным, естественным. Однако в случае, если Игорь меня обманул, когда сказал, что хотел навестить свою ученицу, я увижу его реакцию, и мне, возможно, что-то откроется.

– Я поехал к Тане, я говорил. – Он болезненно поморщил высокий бледный лоб, потер его двумя длинными тонкими сухими пальцами. – Но ошибся этажом. Вы что, мне не верите?

Он не возмущался, он действительно страдал и не злился на меня, на мое потенциальное недоверие.

– Игорь, вы уж простите меня, но я человек опытный, и я вижу, что вы что-то скрываете. Человек, который случайно наткнулся на труп, к которому не имеет никакого отношения, ведет себя совершенно иначе. Почему вы, увидев труп, не позвонили в полицию, как это сделал бы любой другой человек, оказавшись на вашем месте?

– Видимо, мне действительно придется вам все рассказать. Хотя вы-то мне уж точно ничем не поможете. Дело в том, что я… как бы это сказать… У меня даже язык не поворачивается… Я и не знал, что такое может со мной случиться.

Когда мне рассказывали подобные истории – те, в которых мужчина не мог совладать со своим желанием, мне всегда это казалось преувеличением, я думал, что в любой момент можно остановиться, взять себя в руки, оставаться человеком, а не животным. – Он поднял на меня глаза: – Я изнасиловал Таню. Свою ученицу. И она пропала. Вот, теперь все.